Головоломка

Еще одна угроза его величеству американскому народу ликвидирована. Стив Карелла, знаменитейший репортер, закуривает сигарету и погружается в глубокие размышления о преступлении и наказании, о справедливости и могуществе прессы. “Ур-ра!” — выкрикивают благодарные толпы. — “Да здравствует наш великий Карелла!” — кричат граждане. — “Карелла — наш кандидат в президенты…”

— За всех вас, — сказал Карелла, подымая чашку с кофе."

"— Но кто же остался за сценой? — тем же напыщенным тоном продолжал Мейер. — Кто эта загадочная женщина, о которой только и известно, что зовут ее Кэти? Кто этот таинственный мужчина, который где-то на заброшенной ферме выкрикнул в микрофон передатчика это имя? Где они сейчас? Вы вправе задать этот законный вопрос, — сказал Мейер, — ибо и сам несгибаемый и прославленный репортер не знает ответа на него.

— Скорее всего, где-то за пределами нашей страны, если хотите знать мое мнение, — сказал Карелла. — И честно говоря, я желаю им удачи.

— Кому — удачи? Гнусным похитителям детей?

— Дети очень похожи на щенков, — сказал Карелла. — И если Джефф Рейнольдс почему-то отказывается кусать чью-то руку, то это может означать только одно — рука эта была добра по отношению к нему. Вот что я думаю по этому поводу. И куда нам, к черту, гадать о том, что в самом деле кроется за всем этим, Мейер? Бернард не обмолвился о сообщниках ни словом, и так, будьте уверены, и не заговорит. Молчание это делает его крупной фигурой в тюрьме Кастельвью — он там пользуется репутацией героя, которого так и не смогли сломить полицейские. Ну, что ж, пусть и у этого подонка будет свой звездный час. Очень может быть, что каждому совсем не мешало бы иметь когда-то свой звездный час, — Карелла сделал паузу и продолжил совсем иным тоном. — Кэти. Красивое имя.

— Правильно. Да она, наверное, и собой недурна к тому же, — сказал Мейер. — Заковыка только в том, что она все-таки участвовала в похищении ребенка с целью получения выкупа.

— Нам не известны многие факты, — сказал Карелла. — Вполне может быть, что она заслужила тот подарок, который преподнес ей Джефф Рейнольдс. Кто знает?

— И стальные глаза знаменитейшего Стива Кареллы увлажнились, — торжественно продолжил Мейер, — ибо под суровой внешностью знаменитейшего репортера билось отзывчивое сердце старой прачки. — Мейер вздохнул. — Кто у нас следующий в очереди на отбеливание? Дуглас Кинг?

— Он тоже нахватался своих фонарей, — сказал Карелла.

— Все эти шишки он сам навлек на себя. Ты знаешь, чему этот подонок радовался больше всего, когда все утряслось? Тому, что эта его проклятая сделка с пакетом акций все-таки состоялась и теперь он собирается стать президентом этой их паршивой обувной компании.