Голоса ночи (сборник)

Значит, внутри пустоты. Ну, а когда она погибла, мы с папой вытащили ее наружу. Одна бы я не справилась – такое дерево… Корни перерезаны пополам. Она бы все равно погибла – поливай не поливай. И там, между обрубками, какая-то штука в…

Тут мать замялась. Настя встревожилась:

– В презервативе… – с трудом выдавила мать слово, которого она стыдилась. – Завязано. Приехала бы ты, посмотрела.

В черном футлярчике от фотопленки, упакованном для водонепроницаемости в презерватив, оказался некий рисунок на обрывке бумаги. Антон и Настя долго рассматривали его, дивясь, что могут обозначать эти геометрические фигуры, два крестика – при полном отсутствии слов. Парень поднял глаза:

– Крестики – зачем они?

– Не понимаю, – Настя уныло смотрела на рисунок. – Погубить растение… Подрезать корни. Гляди, как ровно срезано, будто шпателем прошлись.

– Может, и шпателем, – Мария, которая мучилась с похмелья в кабинке «газели», взяла у них бумажку и вгляделась в нее опухшими глазами. – Да, это… Это же…

Молодые люди смотрели на нее. Брови у женщины сдвинулись в одну черту.

– Это очень похоже на план дачи, где я была… – вымолвила она. – По контурам. Как план. Вот участок, а вот дом.

– А крестики? Эти два крестика?

Настя прикусила губу.

– Чистяков старший отдал мне драцену, не зная о том, что та испорчена. Кто мог что-то спрятать?

– Два крестика? Там ничего нет на этих местах? Не заметила? – приступала Настя к Марии.

– Ничего. Ничего там нет, и эти кресты ничего не значат. Отдайте следователю – пусть разберется.

– Что вам тут надо? – Старик отступал вглубь дома, пропахшего плесенью. Стоял яркий летний день, но дом производил мрачное, запущенное впечатление. Он казался нежилым. – Я у себя!

– Мой! Надоели! Я уж за город сбежал, хотя в моем возрасте тут трудно жить, – старик уже стоял в кухне и с ненавистью смотрел на визитеров. Заметив на заднем плане бледную, трясущуюся с похмелья Марию, он нахмурился: – Это мой дом.

– Борис говорил, что его, – вызывающе сказала она, преодолев удушливую тошноту. На миг ей показалось, что она умирает – так было нехорошо.

– Какой Борис? Дом мой.

– Вы даже похожи на ваш дом! – она отвернулась и выбежала на участок, который уже прочесывала группа. На воздухе стало легче.

Дорогу она узнала с трудом, ехали почти наугад, но дом все-таки отыскали. Та, первая поездка… Она была иной. Ресторанчик, ее нарядное платье, глубокий, мягкий взгляд Бориса. Его глаза, которые обещали нечто иное, отличное от ее прежней скучной жизни. И сегодня – чужие люди, представители власти, этот безжалостный дневной свет, который уничтожал все иллюзии.

– Крестик номер один?

Мария подошла ближе, с грустным равнодушием следя за их действиями. Но через несколько минут отступила на шаг.