Голод. Одержимые

Макар как всегда гонит, вечно торопится. Иногда кажется — на тот свет. И теперь я согласилась уйти туда с ним. Навсегда. Рука об руку.

Поворачиваю голову и смотрю на четкий профиль, линию волос, ровные уши.

Опасный. Грубый. Властный. Идеальный. Словно скульптура, вылепленный специально для меня.

— Макар, я люблю тебя, — шепчу, не сдерживая чувств и тянусь рукой к обнаженному плечу, обвожу по контуру выпирающие вены на руках, кисть, что твердо держит руль. Хочется запечатлеть его вот таким, как сейчас. Полуобнаженным, сосредоточенным, моим.

Он лишь мельком смотрит, растягивает губы в улыбке.

— Насколько сильно любишь?

— Больше жизни.

— Докажи, — произносит он хрипло и убирает руку с руля. Берет мою кисть и тянет к своему паху.

Вздрагиваю, когда чувствую, как твердо его намерение.

— Прямо сейчас? — ошеломленно спрашиваю я, взглянув в окно. — Опасно, Макар. Такая скорость.

— Я снижу скорость, а ты исполнишь мою мечту.

— Рукой?

— Ой, Вась, я так задолбался передергивать… из-за тебя, — хмыкает он. Я облизываю губы и улыбаюсь. Приятно, что он думал обо мне. Как и я о нем. — Все руки в мозолях. Ты же не оставишь любимого в беде.

Смешно, да, вот только…

Страшно. Прямо на скорости. И все шансы разбиться, но и выполнить его требование стало жизненно необходимым. Его мечты становятся моими, и я понимаю простую истину.

Я попала…. Точно так же, как и сестра, мать, бабушки. Внутри зреет желание создать с этим человеком новую жизнь и это полный финиш. Мне девятнадцать. Завороженно вожу пальчиками по выпуклости, с удовольствием наблюдая за сменой эмоций на его лице. Он в моей власти, он любит меня.

Я расстегиваю его ширинку, об которую терлась несколько минут назад, уже чувствуя, как от запаха и острого предвкушения шортики намокли и неприятно трутся об половые губки.

Достаю налитый кровью огромный член, сглатываю слюну. Почти ощущаю на его языке свой вкус. Хочу, хочу, всегда хочу.

Большим пальцем я совершаю привычный круг по головке, размазывая влагу. Чувствую, что орган в моей руке стал больше, тверже, а его хозяин протяжно вздохнул.

— Не томи, Малыш. Он давно хочет в твое горлышко, — одной рукой берет меня Макар за волосы и тянет к себе, не отрывая взгляда от дороги целует, а потом прекращает сладкую пытку и шепчет:

— Язык покажи.

И я достаю влажную лопатку, на которую он тут же обильно сплевывает и тянет меня вниз.

— Поработай язычком, как следует. Докажи, как сильно ты меня любишь.

И я готова.

И доказать. И показать. Взять глубоко до самого горла, обильно облизать крупную головку языком, сосать часто, а потом достать до яиц носом.

Почти не дышу, чувствуя, как он давит на голову, заставляет буквально заглатывать орган, потом дает отдышаться и снова. Вниз, жесткое движение его руки не дает быть самостоятельной.