Голод. Одержимые

— Выкинешь подобную хрень еще раз…

— Америка? — вскидываю брови и раздвигаю ноги шире, чтобы удобно было меня подмывать.

— Хуерика. Выдеру задницу, а потом кулаком трахну.

— Страшная угроза, — смеюсь я и пальцами провожу по выдубленной коже лица. — Только я не боюсь тебя.

— Надеюсь, так и останется, — чуть ухмыляется он и вдруг замирает, резко оборачивается.

— Что? — хмурюсь, но Макар шустро прикладывает палец губам и идет в сторону двери. Не той, в какую он меня впихнул. Здесь есть еще одна.

Он подходит близко, вдруг стягивает футболку, кидает ее мне. Достает из ниоткуда взявшейся кобуры пистолет. Она под футболкой была, а я не заметила.

Быстро одеваюсь и по безмолвному приказу шмыгаю под раковины. Чувствую, как сердце замирает в страхе.

Да что, в конце концов, происходит?!

Макар притаился, а я затаила дыхание. Он отошел от двери в сторону и очень медленно снял пистолет с предохранителя, а потом, взглянув мельком на меня, сказал очень громко:

— Ну что, детка, здесь меня подожди, я сейчас вернусь, — с этими словами он потянулся к соседней двери, открыл ее и резко захлопнул.

В этот же момент нужная дверь распахнулась и в стену, где мы только что занимались сексом, посыпалась очередь из пуль. Я рвано выдохнула и зажала зубами кулак, чтобы не закричать в полный голос от страха.

Макар не растерялся, толкнул убийцу в спину, зажал ногой голову и стянул с лица черную маску. Обычный головорез. Лысый, с глазами на выкате. Но больше меня заинтересовало лицо Макара. Таким я его не видела. Никогда. Хладнокровным. Холодным. Змея, обнажившая клыки с ядом.

Он приставил пистолет к виску, толкнул сильно и зашипел на ухо.

— Говори, падла, кто послал, а то заставлю собственные кишки жрать…

Тот молчал. Почему он молчит? Неужели он не боится смерти и того, с какой силой Макар бьет его головой об пол… Кафельный, очень твердый пол.

И мне кажется я слышу треск черепушки. А после слышу, как трескает раскрывшаяся дверь об стену, и вбегает целая орда парней с побелевшими лицами.

Макар что-то орет им, бьет кулаком в челюсть Данила, а после и вовсе убивает, так ничего не сказавшего, нападавшего. А я… А я сижу, трясусь и наблюдаю.

Наблюдая за тем, как из страстного мужчины Макар в мгновение ока превратился в зверя, способного щелчком пальца отобрать жизнь. Сделать больно. Ударить друга."

"И любви меньше не стало, но и как относится к этому я не понимала. Совсем. Настолько не понимала, что, когда Макар, застегнув джинсы, подходит ко мне и пытается вытащить, я забиваюсь глубже, готова зашипеть как испуганный котенок. В страхе, что эта жесткая рука сделает больно и мне. Сжимаюсь почти клубком и вижу, как протянутая рука сжимается в кулак.

— Ну что… Придумала себе героя? Ожидания не оправдал?

Не знаю. Не знаю, что сказать.