Голод. Одержимые

Потому что такой Макар, импульсивный, жесткий, сводящий с ума и будоражащий сознание. Впервые за долгое-долгое время я чувствую себя женщиной, и я хочу своего мужчину. Хочу хотя бы на время забыть все, что у нас было. Проблемы, скандалы, изнасилование.

Хотела бы ощутить его жесткое погружение в себя, его власть, боль с удовольствием, что может подарить только он. А может быть это попытка ощутить себя живой, перед близостью смерти.

И как бы это не выглядело, но перед сном, когда уже в казарме, куда мы приехали, потух свет, я беззвучно подошла к спальному мешку Макара и попросила пойти со мной.

Глава 52. Василиса

Макар жёстко перехватывает мою руку, заставляет обернуться, и внимательно вглядывается в глаза. И я понимаю, о чем он хочет сказать. Ещё не время. Мы не говорили. Между нами столько всего, что заниматься сейчас сексом, как минимум, странно. Но разве мы когда-нибудь были нормальными? Разве могло между нами быть все просто?

— Вася, — угрожающе произносит он мое имя, и меня накрывает мощным потоком нового желания. Так мое имя умеет говорить только он. С пошлой хрипотцой, словно мы каждый раз возвращаемся на несколько месяцев назад, где его любимым обращением было «сучка развратная»

Но я стою на своем. Руку не отпускаю и умоляюще шепчу:

— Макар, ну мне это нужно сейчас. Хоть на пол шишечки, — говорю то, чем так часто соблазнял меня он. И вижу в глазах искорки смеха. Но и они быстро гаснут.

— Не нужно. У тебя стресс и тебе нужно отдохнуть. Мы потом поговорим…

— Да, — уже раздражённо рявкаю я шепотом. — У меня стресс. Я потеряла ребенка. Меня изнасиловал любимый. И мой отпуск пошел по п*зде, потому что кому-то в Москве очень хочется от меня избавиться. Я не занималась нормальным сексом больше полугода. Меня били плетью, а потом чуть не застрелили! У меня стресс! Депрессия! И чтобы не заглушать его алкоголем, сигаретами или таблетками мне нужен секс.

— Вася, — хмурится Макар, но я уже на грани истерики.

— Качественный, жесткий трах. Но если у тебя все ещё проблемы с потенцией, я схожу к Илию. Кажется, я ему приглянулась, — шиплю ему в лицо, злю и хочу, чтобы он проявил эмоции, а не стоял бревном.

Но, кажется, я ошибаюсь. Он просто молчит. А мне вот что прикажешь делать? Как еще ему сказать, что для меня жизненно необходимо ощутить себя живой именно с ним.

Уже хочу развернуться чтобы уйти, чтобы залить боль обиды слезами, что уже комком собираются в горле.

Но шею грубо накрывают горячие пальцы. Макар разворачивает меня к себе, припечатывает лбом лоб и рычит:

— Хрена с два. Я не для того вырвал тебя из ада, чтобы отдать солдафону.

Радуюсь, что мои слова подействовали. Судя по бугру между ног, с его потенцией полный порядок, а главное, что у меня есть возможность снова пошутить.