Голод. Одержимые

Так и не оказав помощи.

И я бы могла помочь, вспомнить все, чему меня учили, но нужно копить силы, а выступать в чужом улье глупо. Ужалят.

Поэтому я, проглатывая тошноту, дохожу до своей берлоги два на полтора метра и смотрю в окно, в ночь.

Уже собираюсь лечь спать, как вдруг вдалеке слышу громкую, родную речь.

И душа заполняется янтарным светом, рвется ввысь из моего израненного сердца.

Макар.

Эту угрожающую хрипотцу я узнаю откуда угодно. Где бы я не была. Что бы не натворила. Он всегда за мной придет, убьет врага, отшлепает и трахнет.

Глава 50. Макар

План есть. Результат будет. Но смотря на этого ох*евшего «султана» на своем троне, я чувствую, как меня колбасит. Потому что этот гавнюк нагло врет. Нет видите ли у него русских и никаких блондинок он не знает. Но внутри меня сидит очень твердое убеждение, что Вася здесь. Нутро подсказывает. Сердце обливается кровью от невозможности вспороть горло этому черномазому и пойти искать Васю.

Она здесь. И когда я сорвался на крик «Вранье», она должна была меня услышать. Но Илий пинает меня по ноге и знаком приказывает молчать.

В дар шейху, как часть плана, чтобы усыпить бдительность, были отданы мешочек с алмазами и девчонка Захара и Рената, закутанная в ткань миллитари.

Шейх долго к ней присматривался и согласился взять себе и даже отдать за нее одну из пользованных русских женщин гарема. Русскую Кристину.

Это у него так русских нет, ага.

То, как подружка Кати попала в этот притон мне не интересно, но дыхание перехватывает, когда я вижу измученную, всю в грязи девушку. Она еле волочит ноги, пока ее ведут двое охранников. И судя по довольным рожам, буквально пару минут назад они спустили в нее пару унций спермы.

Животные.

Я сглатываю, боясь представить, что подобное могло произойти и с Васей. Но она другая, чистая, светлая, скорее всего шейх хочет оставить ее себе. И нужно торопиться, потому что он сдохнет прежде, чем прикоснется к моей девочке.

Мы уходим, предварительно проверив как работает связь с Катей, которую привели, судя по ее глазам, в женский гарем."

"То, что мы видим на экране, не радует глаз. Скорее вызывает тошноту, особенно, когда женщины раздеваются. Шрамы на дряблой коже, обвисшие телеса и злые, безжизненные глаза. Просто тигрицы, с которых ободрали кожу и кинули в клетку.

Я подскакиваю, как только взгляд Кати останавливается на русской короткостриженой девочке, возле которой сидит Вася.

Взгляд ее направлен в окно, в небо. Значит точно ждет, когда заберу ее. Услышала меня.

— Сядь! — рявкает Ренат. Второй *барь Кати. — Ты нам своими вы*бонами всю операцию сорвешь. А если девки попадут из-за тебя на плети или на нижние этажи, я оторву тебе башку.

— Себе оторви, — бурчу я, понимая, что вот прямо сейчас решать ничего не могу. Не командир.