Голод. Одержимые

При этом я хочу ее рядом с собой.

Это нормально?

— Поговори с ней. Она просто хочет быть не одной. Тем более после психолога она стала спокойнее.

— Она хочет, чтобы я занялся чем-то другим. Продал Голод, а я не могу. Не знаю, чем… — и тут замолкаю, смотря на себя через огромное зеркало, потом перевожу взгляд на Настю.

— Всегда можно попытаться, — пожимает она плечами.

— Ты мне поможешь? — спрашиваю и продолжаю осматривать зал.

— С чем помочь?

— Открыть фитнес-центр. Ты же сказала про попытаться. Буду уважаемым честным директором спортивного зала, а владельцем запишу Ваську мою.

— Честным? — вскидывает Настя брови. Макар ухмыляется и проводит по своим волосам рукой.

— Уважаемым точно. Так что, поможешь?

— А что я могу? Я сама в этой сфере пару месяцев.

— Ну… Все когда-то начинали. Будешь менеджером. За все отвечать. Пока мы с Васькой катаемся по миру.

Она задумалась и ответила после небольшой паузы.

— Я подумаю, Макар, но ничего не обещаю.

Я киваю, иду к выходу, уже почти заглядываю за дверь, как вдруг в голову приходит мысль. Не хорошо будет, если солдафон отрежет мне яйца. Я бы так и сделал.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Слушай, Насть. Давай… Может не будем Солдафону ничего говорить. Ничего же не было.

— Не было, — твердо говорит Настя и кивает на дверь. — Иди уже.

Выхожу, как после холодного душа. В душе становится светлее. В голове проясняется. Мы начнем все сначала. Мы сделаем все иначе. У нас даже свиданий нормальных не было. Она сразу на меня запала, я сразу сгорел в огне похоти. Нам не требовался период романтики. Нужно просто его пройти.

Но сначала клуб. Продам квартиру. Найду помещение. Продам Голод. Забахаем центр, не хуже, чем в Штатах. Название оставим «Голод»

И я уже выбрасываю бутылки из багажника, уже полный энтузиазма сажусь в свой БМВ. Собираюсь врубить любимое Васино музло. Вдруг слышу телефон. Звонок, нарушивший все мои планы."

"На экране Вася, ее голая грудь, шаловливая улыбка. Звонит. Сама.

Меня как током ударяет.

Сразу беру трубку и напрягаюсь все телом, слыша почти бесшумное и жалостливое:

— Макар, Макарушка, помоги, я не знаю куда меня везут.

Что *бать? Куда везут? Что она несет?

— Где ты? — стараюсь спрашивать спокойно, хотя уже плавятся от страха мозги. Стираю со лба пот. — Вася, где ты…

— Я… — не успевает она сказать, потом какой-то голос. Мужской. Язык иностранный. Связь уже на грани отключения. Все шипит. Удар чего-то тяжелого. Женский стон.

— Вася! Вася, бл*ть! — резко ору в трубку. Сука! Бьюсь головой об руль и пытаюсь мыслить трезво. Спокойно. Давид. Грановски должен знать.

Откидываю телефон на сидение и с визгом уезжаю с парковки.

Давид должен знать.