Голод. Одержимые

— Дебил! Все, отпусти! — она резко напрягает руки, царапает кожу, ногой пнула голень и, сучка, умудрилась все-таки вырваться из моего захвата.

— Ты чего творишь, сука? — рычу я и вскакиваю за ней, нависая.

Член уже ноет от нетерпения, а его жестко обломали.

— Я не хочу, — говорит Настя, не сводя с меня настороженного взгляда и бочком, бочком пробирается к своим вещам. Наклоняется, поднимает футболку и прижимает к полу обнаженной, часто вздымающейся груди.

Но я привык делать все до конца, особенно я привык любую прелюдию доводить до логического финала. Я наступаю, но Настя, знаю, тоже не из робких. Размах и вот на моей щеке красуется пятно женской ладони. Заслужил.

— Я же сказала, что не хочу! — добавляет она криком и быстро натягивает вещи на влажное тело.

— Не п*зди, у тебя там все мокрое, — качаю перед ее лицом рукой, с которой идет густой, женский аромат.

— Ну и что, — бьет она эту руку, как змея искусителя должна была ударить Ева.

Настя отбегает к двери.

— Ты хочешь меня! — заявляю, уже пыша гневом.

— Ты привлекательный. У меня давно не было секса. Что странного, что я немного возбудилась. Это ничего не значит.

— Немного? — хохотнул я и чуть пошатнулся. — Ты чуть ноги не раздвинула, сама. Что мешает? Твой не узнает.

— Зато буду знать я. И тогда точно не смогу к нему вернуться.

— Женщины. А еще мужиков обвиняют. Да вы верной можете быть до определенной степени. Пока выгодно. Вы же такие же жадные до секса, как мужики. Иди, я говорю, сюда и закончи начатое. Тебе понравится.

— Черта с два! Если я женщина. Я уже не могу испытывать желание? Мне кроме как к одному мужчине нельзя его испытывать?

— Тогда в чем смысл отношений? Если ты постоянно хочешь кого-ты еще.

— В этом и смысл, Макар, — радостно смеется Настя. — Заходя в кондитерскую, ты видишь сотни тортов и пирожных. Ты любуешься ими, хочешь их взять и съесть. Но выбираешь одно. Самое лучшее.

— И ты выбрала?

— Выбрала, но это не значит, что мне не можешь нравиться ты. Просто трахаться я с тобой не буду.

— Я мог бы и заставить, — бурчу я и снова сажусь на свой стул. Голова кружится. И жрать хочется.

— И это будет последним поступком в твоей жизни. Я просто скажу отцу, и он тебя застрелит.

— Все пытаются мне угрожать, — я нашел бутылку и влажно приложился к горлу. — Черт. Жизнь дерьмо. Одной бабе нужен ребенок, другая хочет трахаться, но воротит нос. Как вас понять?

— А как понять вас? — фырчит Настя. — Ты любишь Васю, но идешь трахать меня, чтобы доказать самому себе что не любишь Васю. Логика пять баллов.

— Эмм, — откидываюсь на спинку стула. — В такой формулировке все звучит, действительно, странно.

— Вот видишь, — уже поглядывая на дверь, говорит Настя.

— Просто она требует от меня того, что сама не в силах дать. У меня от нее с трудом встает.