Голод 2

От тошноты и ужаса увиденного, моя голова кружилась так сильно, что пришлось вцепиться руками в шелковые простыни, иначе мне казалось, что я улечу…вниз…в саму Преисподнюю. Где моя душа сгниет и сгинет, не в силах возродиться снова.

Судорожно всхлипывая, огромными глазами я смотрела, как Люк откинул голову на кровать, усевшись так, что подпирал своей спиной ее край.

Кровь багровыми потоками стекала с его ладони, впитываясь в черную ткань рубашки, пока он тяжело дышал.

- Прости, куколка, что тебе пришлось увидеть это.

Я бы прошептала, что он сумасшедший, но не могла выдавить из себя ни единого звука, боясь, что это все повториться.

- Я не хотел напугать тебя."

"Люк зашевелился, приподнимаясь, чтобы достать из заднего кармана своих черных джинс белую салфетку, принявшись вытирать свою кровь, что продолжала струиться из глубоко пореза.

Глава 34.

Когда Люк обернулся ко мне, замотав руку окровавленной тряпкой, я отпрянула от него, пытаясь вжаться в стену за спиной, но он не пытался прикоснуться ко мне и сейчас, грустно выдохнув:

- Такие люди – не монстры. У них просто особые предпочтения….и Генри не монстр. Ты не можешь ругать себя за то, что любишь клубничное мороженное, но ты можешь заставить себя не есть его. А он не может. И в этом его беда, девочка…он не ел свою клубнику с перцем слишком долго, не задумываясь над этим, пока не появилась ты. Он зря пытался сдержаться. Возможно все было бы иначе, если бы он пробовал тебя порциями, понемногу.

Впиваясь пальцами в шелковую ткань подушки, я старалась понять, о чем говорил Люк так проникновенно и грустно, словно пару секунд назад не пылал яростью на поступок Генри.

И я не знала в тот момент, кто их них был опаснее и страшнее в своих «гастрономических предпочтениях».

Я дергалась от любого движения Люка, все еще ожидая нападения и продолжения этой кровавой драмы, когда он устало потер щетинистую скулу, медленно и осторожно присев на край кровати, как можно дальше от меня.

- Именно поэтому я открыл все эти клубы. В нашем мире достаточно много людей с нестандартными желаниями. Большинство из них даже не представляют, почему именно они хотят не того, что принято в нашем обществе. Они стыдятся этого, пытаются скрыть, сдерживаться….но заканчивается все плачевно. В лучшем случае палата в психиатрической больнице, в худшем - смертная казнь.

Люк не посмотрел в мою сторону, даже когда я резко выдохнула, чувствуя, как приступ тошноты скрутил внутренности холодной безжалостной рукой, словно понимая, что в эту секунду даже простой поворот головы разбудит во мне истерику на грани потери сознания.

- Если дать необычным людям реализовать их необычные желания, они перестают быть опасными для нашего правильного общества.