《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

И увидел Иоанн, что пальцы отрублены с рук тех, и кровь каплет с них на берег.

И глядит государь на человека того, и видит, что устами шевелит тот, но поток точно прибавил в силе своей, озверел – не слышно голоса.

В холодном поту пробудился государь ото сна этого, и лик тот, пустой и бездушный, точно стоял перед ним воочию.

- Кто ты..? За что ты мучишь меня..? – вопрошал Иоанн, будучи один в покоях своих.

Сон развеивался в разуме государя, но никак ужас не покидал его сердца. Слова и образы забывались с каждым мгновением всё боле, но не утихало лютое чувство ужаса, точно что-то чудовищное и необратимое уже вонзило свои когти в душу Иоанна.

Холодный пот продолжал выступать крупными каплями на худом лице. Тяжёлое дыхание заставляло вздыматься грудь и плечи, едва ли не с болью отдавало в сердце.

В голове стояли страшные образы, но точно виделись они сквозь туман или мутное стекло – лишь пятнами размытыми.

Весь слух заняло лишь отчаянное биение беспокойного сердца. Дикий ритм заполонял всё вокруг, и тяжёлое дыхание вторило ему, усиливая тот жуткий шум.

- За какие грехи..? – точно задыхаясь в нехватке воздуха, шептал государь, глядя на белокаменные своды.

Взгляд медленно опустился в дальний угол покоев, и сердце вновь сжалось от боли. Слабые глаза, пленённые полумраком, улавливали лишь общее очертание стола и шахматную доску на нём.

- Андрей… Андрей!... – вскрикнул Иоанн, ринувшись с ложе своего.

Облачившись в чёрное одеяние свое, точно не был он царём, но монахом, всю ночь вымаливал Иоанн защиты для друга своего, что на чужбине службу нёс."

"«Пытался Ты меня, окаянного, вразуметь видением своим – да не внимал я Тебе по слабости, по гордыне, по греховности своей! Не остави же нас, Отче! Не остави меня, не остави! Не дай душе раба твоего Андрея отойти на чужой земле, без покаяния, без погребения! Не дай, Отче! Яко прощался, не ведал я, что воистину ведение твоё истинно! Ежели так, защити, Господи раба твоего, яко и я на земле, вверенной Тобою, защищать буду всей убогих, блаженных, не имущих и страждущих!»

Чувствовал Иоанн, как молитва его точно вторит сама себе эхом, да нет ответа на возглас его к небесам.

«Неужто Ты покинул меня, Отче?»

Иоанн поднял остекленевшие глаза на святой образ Спасителя.

«Нет, Господи! Нет нынче мне опоры ни в чём, не покидай меня на растерзание злобы да алчности людской! Не остави меня средь Иуд, что оскверняют имя Твое! Отче, не остави нас, слабых да безвольный! Защити раба твоего Андрея, даруй спасение телу, разуму и душе его, Отче!»

В соборе не было никого боле, не считая двух священников, служившие в ту безлунную ночь. Иоанн стоял на коленях, и сердце его постепенно охватывал ледяной холод. Когда пламенная молитва стихла.