Год волка

Кот вцепился мне в рукав, и я попытался его отбросить, при этом ослабив хватку. Старуха с небывалой молодецкой силой вырвалась из моих рук и отпрыгнула обратно в угол. Схватив с полки маленький горшочек, она тут же бросила его себе под ноги. Горшок с треском разлетелся на мелкие осколки, выпустив наружу облачко серой пыли. Очертания старухи резко дрогнули. Кожа, словно у змеи, сползла вместе с одеждой и на ее месте оказалась нагая рыжеволосая Софин. Она громко рассмеялась, а затем внезапно дрогнула и растворилась в воздухе, словно облако легкого дыма. Я наконец-то смог освободиться от рыжей бестии, отбросив его к печи. Тот ударился о лавку, но тут же вскочил и громко зашипел на меня, оскалив свои маленькие кошачьи зубы. Затем бросился наутек к выходу. Я обернулся к Морви. Тот стоял словно вкопанный, что-то беззвучно бормоча себе под нос.

– Святой Авелин, – наконец смог вымолвить он. – Это что ж творится-то?

Я решил не отвечать. В хижине стало заметнее жарче, да и дыма прибавилось. В комнату влетел разгоряченный Пат с обнаженным мечом в руках.

– Огонь охватил хату. Надо выходить не то сгорим к духовой бабушке. Вы в порядке господин маглур? А тебя Морви только за смертью посылать. Где старуха? А ну и хрен с ней, – выкрикнул он, не дождавшись ответа. – Доставай меч Морви. Пошли, покажем этому мужичью, что опротив доброй стали никакие вилы и рогатины не помогут.

Пат развернулся и вышел в сени. Морви даже не пошевелился, стоял как вкопанный с открытым ртом и хлопал глазами. Пришлось толкнуть его в спину, только после этого он непонимающе покрутил головой и вышел вслед за Патом. Я, немного подумав, разломал о стол небольшой табурет и взял его ножку. Хотел прикрутить к ее концу небольшой затупленный нож, лежащий на столе, но потом передумал. Времени не было, дым заполнил всю комнату. Поэтому я просто взял ножку от табурета в правую, а нож в левую руку и последовал за стражами. Оружие было смехотворным, но выходить с пустыми руками мне не хотелось. Пат и Морви уже были снаружи и стояли, обнажив оружия, посреди горящего двора. Хлипкая ограда уже практически сгорела, по двору металась единственная обезумевшая от страха курица. Толпа крестьян, стоявшая чуть поодаль, за линией сгоревшего забора, при виде меня оживилась и зароптала. Их было не меньше двух десятков. Каждый вооружен, чем под руку подвернулось. Правда против нас троих достаточно было и этого. Впереди стояли двое, которых я помнил еще по придорожной таверне Эйдана. Здоровенный лохматый мужик был вооружен большим колуном, а лысый щуплый мужичонка длинной кривой рогатиной, которая, казалось, должна была его вот-вот перевесить.

– Вот он сучий потрох, – завизжал мелкий.