Год волка

Шутке?

– Правильно, ведь его посадили рядом с тетушкой. Девушка зашлась в смехе.

– Точно. Эта клуша может не переставая рассказывать, что она сделала за сегодняшний день. Она бесконечно может говорить о своих нарядах, детях и прочей чепухе. На языке мозоль, наверное, протерла. И зачем отец собирает весь этот сброд?

– Наверное, потому…, – я не успел договорить, где-то вдалеке раздался протяжный рев горна.

– Уже началось! Допей свое вино и пойдем! – девушка всунула в мою руку призрачный бокал, я совсем не чувствовал его веса.

– Вино!? – переспросил я.

– Да пей же уже, – она подтолкнула мою руку. Я опрокинул кубок. Горечь обожгла небо, вкус не был похож на вино, скорее какая-то травяная настойка. Почему мне так знаком этот вкус.

– Пей до дна! – девушка была требовательна. – Пей…

– Держите ему голову, – обеспокоенный женский голос требовательно прозвучал в темноте. – У него снова припадок. Мари, принеси настойку, ту что я приготовила вчера.

– Вот, госпожа, – молодой девичий голос дрожал от страха.

– Да не эту, глупая. Та, что в зеленом флаконе, – послышалось шуршания платья и быстро удаляющиеся шаги. – Какая же эта девчонка…, – вздох. И тишина, прерываемая чьим-то хриплым дыханием. Моим?

– Ну наконец-то. Неужели так трудно было сразу принести нужную вещь. Откройте ему рот.

Сильные пальцы разжали мою челюсть и слегка придавили язык. Я не сопротивлялся. Мне что-то влили в глотку, на удивление вкус оказался довольно приятным, сладким, я бы сказал, даже приторно сладким.

– Вот так. Это должно помочь. Должно, – усталый женский голос был еле слышен. В нем звучала отчаянная надежда.

– Что же нам делать госпожа?

– Молиться, – хриплый мужской голос сквозил насмешкой.

– Молитвы здесь не помогут. Его спасет лишь чудо, – женщина глухо выдохнула. – Идем Карвер. Мари следи за ним. Почаще меняй холодные компрессы. И только попробуй заснуть.

– Госпожа!? – в девичьем голосе прозвучал страх и обида.

Это последнее что я услышал, прежде чем вновь провалиться в бездну.

Не знаю, сколько я еще находился между сном и явью, периодически я приходил в себя и в меня вливали горькое зелье, после чего я вновь забывался в холодном и липком сне. Но в какой-то момент все изменилось. Не знаю, как я это понял, но это было так. Я открыл глаза, и яркий солнечный свет ослепил меня. Из полуоткрытых ставен окна дул легкий теплый ветерок. Где-то вдалеке слышалось как всхрапывают лошади, и лязгает железо. Я пошевелил правой рукой, она ответила мне неприятной ломотой в суставах, но все же я смог приподнять ее и немного пошевелить пальцами.

– Мари!? – имя непроизвольно сорвалось с моих губ. Голос показался мне хриплым и слабым.

Где-то в углу послышался тихий шорох, а затем быстрые шаги.