Год волка

В один из дней, когда я достаточно окреп и уже мог сам подниматься и садиться на край кровати Карвер не стал нести меня в кресло, а вместо этого поднял за плечи и поставил на ноги. Я чуть было не упал, но Карвер меня держал и, опершись на него, я с горем пополам доковылял до своего кресла. В правой ноге еще чувствовалась слабость, а левая практически не двигалась. Эти тренировки продолжились и в последующие дни. Со временем моя правая нога полностью окрепла, а левая хотя и с трудом, но понемногу расходилась. Однажды Карвер заявил, что ему надоело со мной нянчиться. Он принес мне два свежевыструганных деревянных костыля и со стуком поставил их рядом с моей кроватью.

– Вот, – коротко пробурчал он, и удалился из комнаты, бросив странный взгляд в сторону Мари.

Я осторожно и недоверчиво взял костыли в обе руки. Мари поспешно встала и подбежала ко мне с готовностью помочь. При попытке встать, я чуть было не свалился на пол, но благодаря невероятным усилиям хрупкой девушки я смог устоять на ногах. Передвигаться с этими палками была непривычно и ужасно неудобно. Но зато теперь я мог ходить самостоятельно. И первое, что я сделал, это подошел к окну и выглянул наружу.

Перед моим взором раскинулся широкий двор. Длинный ряд конюшен вдоль каменных стен, большая кузница, тренировочная площадка, одно длинное деревянное здание, по всей видимости, казарма, и еще несколько небольших зданий вплоть до высоких деревянных ворот. Небольшая группа солдат сражалась на мечах на площадке под взором крепко сбитого невысокого мужчины. Он негромко и деловито раздавал замечания и указывал неповоротливым солдатам на их огрехи. Из кузницы доносился смачный звон молота о железо, в конюшнях ржали кони, возмущаясь нерадивостью конюха вовремя не насыпавшего им свежего овса. Дворовые псы с лаем носились друг за другом, играючи скаля зубы. Я вдохнул полной грудью воздух, напоенный различными запахами, в этот момент как-никогда почувствовав себя живым.

– Никогда бы не подумала, что война доберется и сюда, – Мари печально вздохнула. – Вы мужчины так любите насилие и жестокость.

– Разве это насилие происходит не из-за женщин, – я медленно пожал плечами.

– Может быть вы и правы. Но все же…

– Вы из этих мест Мари? – я решил сменить тему, спорить с женщиной о женщинах было бессмысленно.

– Я!? Нет, что вы. Я из Лаборы, как и госпожа Габриэла, – я почувствовал смущение в ее голосе.

– И что же побудило такую хрупкую девушку из благородной семьи последовать туда, где идет война и выполнять поручения сварливой лекарки?

– О нет, я вовсе не из благородной семьи. Если я из столицы это не значит…, – Мари на мгновение замолчала. – Зря вы так о леди Габриэле.