Год Ветра

— Ветер, как гуляется? — спросил начальник.

— О, молодцы, окультуриваетесь? В общем проект на семь нолей. Пацану семнадцать лет. Пришли со своим пакетом, но я хочу “всё включено” всучить.

Это означало, что наша музыка и наши тексты. Дамиан не любил раскручивать, когда лезли со своим самоваром, ему вот с чистого листа интереснее.

— Папа там слегка нетрадиционный, так что на вечер придёте с Даной.

— Когда? — я поднялся на крыльцо и еле успел скользнуть в открытую дверь. Обиделся на Дану, что забыла меня мгновенно. Пацаны её заговорили. Шла с ними, не оглядываясь.

Ненадолго обиделся, мне не положено.

— Завтра в девять столик в нашем любимом ресторане. Данку к стилисту, сейчас скину телефон, к своему не води, а то ожиреет. От вас идеальная супружеская пара, чтобы всё было понятно, как надёжно. Сам понимаешь, одно дело, где все друг за друга держаться, семья или сборная солянка, где люди чужие.

— Ветер, неправильный ответ!

— Мы будем, — вздохнул я.

— Давайте. Завтра в шесть чтобы были с иголочки у меня.

— Да, — сказал и отключил звонок.

От семи нулей, нам с Даной отколется два. И это отличный вариант, потому что те, кому Дамик не дядя, вообще ничего не получают.

— Дана, ты обо мне не забыла? — крикнул я. Мой голос пропал в огромной парадной, улетел куда-то между балясин на шикарной веерной лестнице, украшенной гнилой проводкой.

— Я тебя никогда не забуду, Илюша!

И ржание двух коней этажом выше. Невольно усмехнулся, побежал за ним. Она классная. Вот так бывает, в школе её считали дурой, больной, ненормальной, а теперь смотрели, как на лучшую девушку.

Одна дверь была закрыта, другая открыта. Потолки метра четыре с лишним. Длинный узкий коридор, на стенах облупилась зелёная краска. Диван у двери… Лет двести ему, с высокой спинкой, обитой кожей, но она уже от старости крошилась. Где-то очень высоко горела лампочка Ильича.

Полина Потёмкина из очень богатой семьи. Дана тоже. Но Дана восхищалась нашей квартирой в Москве. Потому что там действительно хоть что-то приличное осталось. Паркет, допустим, лепнина и чисто. Здесь было что-то ужасное, и Дана остолбенела. Смотрела на грязный пол, полезла обувь снимать, я остановил.

— Что? — тихо спросил я. — Дана не все живут богато.

Она не ответила, смотрела куда-то в темноту ближайшей комнаты. Глаза округлила.

Три большие комнаты. Дед жил в кладовке. Нет не потому что Егор его туда запихал. Дед был не в себе и сам предпочел жить в странном помещении. Там имелось оконце под потолком и поместилась его кровать.

Дед вылез не сразу. Долговязый и худой. Егор похоже в него.

— Горка! Скажи Полечке, пусть мне блинец сжарит! — хрипнул дед, когда мы на кухню проходили.

Егор сильно побледнел.