Год Ветра

За год так все изменилось, сколько бы я не оправдывал в сердце Полину Потёмкину, она запросто могла так поступить, кинуть Буравкина. Оставалось непонятным, зачем жить с парнем почти полгода, но надеялся, что выясню.

Если честно, то я очень гордился наличием жены. Машина меня до сих пор стесняла, потому что не моя, а вот Дана – это моё личное достижение. Её очень любили и уважали. Нет, я не про Рязанцеву, которая больная на голову, я про других, адекватных людей и про пацанов. Девушка друга, жена друга, это ведь как некий пример, а если этот пример красивый и добрый, то знакомые только с умилением и бережностью к твоей супруге. И я точно знал, что Ершов, Рекрутов и Цветков в других условиях могли бы попытаться отбить её. Мы просто уже не дружим, это называется знакомствами, живём далеко не сталкиваемся. А то Дане бы пошли предложения. Это только Дане кажется, что её шрамы могут отпугнуть, а вот ничего подобного. Возможно, девчонкам такой расклад не понравится, но на личико хорошенькая, телом покалеченная ещё ценнее, потому что стесняется и скрывается. Никому не хочется оказаться на месте Егора Буравкина, которого кинула любимая девушка. Из-за денег или внешности. Всем нам хочется хороших отношений и взаимопонимания.

Цветков сползал, разбудил Мышонка.

— Илюша, — сонно позвала моя Даночка.

— Это парацетамол. Выпей, пожалуйста.

— Я же говорю, — Лёнька даже обиделся, что она ему не поверила.

Холодно, хмуро, непонятно. КАД, кольцо, проспекты просыпающегося, совершенно чужого города. Навигатор работал, карту показывал неплохо. Но ориентироваться тяжело. В Москве не такое движение. Там я всё время не попадал в «Зелёную волну», но если честно она и не работала вовсе, всё время что-то мешало. А здесь, как понёсся с потоком и хрен из него выпадешь. В три ряда, облепили со всех сторон. Я неплохо за год стал ориентироваться, но всё равно чужой город. В общем поехал по-московски, собрал кучу поклонников: сигналили, материли, грозили.

— В целом, не так шумно, как у нас, — отозвалась Даночка с заднего сиденья, и я настроил зеркало, чтобы посмотреть на этого чудесного резвого мышонка. Светло-серые волосики… Она действительно сивая, но это не старило её, как-то естественно выглядело, и пряди светлые проскакивали. Волосы взмокли, пропотела под одеялом. Улыбнулась, заметив мой взгляд.

Я свернул на тихую улочку, заставленную с двух сторон машинами. Егор жил в старом центре, и Мышонок уже замирала в предвкушении, по слухам у Бураквина квартира, как у нас. А мы тащились от старого фонда.

Старый мрачный дом, видимо когда-то был красивым, балконы интересные с арочными окнами, лепнина. Фасад жутковатый и нелепо смотрелись, сияющие в первых лучах солнца, новые водосточные трубы.

— У него в доме аптека! — обрадовалась Дана.