Год полнолуний

А когда Дьявол низко поклонился и плавно растаял в воздухе, она вскинула руку, притянула к себе за ворот туники Вомура и шепнула на ухо:

— Прикажи пограничным колдунам готовить проход в другой мир. Но только не говори, что их прогноз начинает сбываться… Хотя… Когда мы заберём Щит, пограничники сами догадаются. Нет, поступим иначе. Когда станете забирать Щит, скажи хозяйке границы, чтобы они начинали вывод людей из ближайших селений. Я считаю, время пришло. Мир находится на грани гибели. Пора!

Ходить с Синичкой на рынок было тяжело. Выбирая зелень, она каждый раз пыталась выяснить у торговок, сколько дней простояла трава на грядке, какой водой её поливали: колодезной или речной. Утром или вечером срезали и была ли роса на листьях в последние дни. Продавщицы, большей частью приезжие из Закавказья, от таких вопросов переходили разговаривать на непонятные языки, размахивали руками, а те кто поумнее и поопытнее, начинали креститься, вытягивая и целуя нательный крест.

При покупке мяса колдунью в первую очередь интересовал цвет шкуры кабана, день его рождения и некий «глазной рык» перед смертью. Дело обычно заканчивалось тем, что Саша оттирал её от прилавка и брал то, что понравится, а Синичка долго ему потом выговаривала о том, что «замужней хозяйке траву без росы есть нельзя, не то дети медленно расти станут, и мужчине политая колодезной водой зелень вредна, слабость в постели будет. Кабанов с тёмной шкурой есть нужно колдунам и воинам, а ремесленникам и мудрецам надлежит употреблять свинину из-под светлой шкуры, или хотя бы пятнистой…». Ну, и так далее…

Возвращались они, обильно нагруженные сумками. Не поздно — примерно в полвосьмого. «Звёздный» рынок вообще работал по режиму светового дня: в мае — чуть не всю ночь напролёт, в ноябре — до четырёх. Как начинало смеркаться, так продавцы и «сматывали удочки».

На дворе стоял сентябрь. Причём удивительно тёплый. Словно лето устало бродить круглый год по планете и осталось жить в прекрасной Северной Венеции. На пустыре перед семьдесят вторым домом густо пахло полынью. Носились в воздухе стрекозы, порхали бабочки. Просто июнь, да и только. Ляпота! И Трофимов никак не мог понять, откуда у него возникло чувство беспокойства. По ту сторону дворового поезда дружески обнюхивали друг друга пушистая, как после душевой, колли и небольшой рыжий боксёр. Хозяева стояли чуть дальше, держа наготове поводки.

Но откуда же это беспокойство? Даже страх…

— А-а-а! — надрывно завопила Синичка, округлив от ужаса глаза и отчаянно пытаясь заслонить лицо руками, сумки грохнулись оземь, колени подогнулись, а платье внезапно покрылось крупными зелёными пятнами.