Год полнолуний

«Неужто какая-то из пленниц сбежала?» — подумал Создатель, поворачивая коня навстречу беглянке, но азарт охотника почти сразу сменился радостью узнавания:

Олег спрыгнул на землю и раскрыл объятия.

— Создатель… — хабречка уткнулась лицом ему в воротник и шмыгнула носом. — Я так соскучилась…

— Откуда ты здесь, родная? — Господь крепко прижал её к себе.

— Я привела тебе воинов! — вскинулась Ольга. — Много-много. Больше ста.

— Молодчина, милая моя…

Создатель был уверен, что новых воинов в его армию привели не старания девушки, а известие о богатой добыче маленького отряда Михаила, но какое это имело значение? Господь приподнял за подбородок её лицо и крепко поцеловал чуть солоноватые губы. Потом запрыгнул в седло, посадил Олю перед собой и направился к совсем уже близкому лагерю.

Вид ровного ряда копий радовал душу, словно известие о выигрыше по лотерейному билету. Господь опустил девушку на землю и привстал на стременах.

— Здравствуйте, дети мои!

— Слава Создателю! — дружно откликнулись хабреки.

— Скоро вернутся с богатой добычей ваши братья, дети мои. И тогда мы нанесём последний удар по самому логову Дьявола! Навеки сметём Зло с нашей прекрасной земли!

— Слава Создателю! — ещё громче завопили горцы. — Слава!

Теперь под рукой Олеге собралось никак не менее двух с половиной сотен тяжело вооружённых копейщиков, составляющих ударный кулак армии — фалангу, и не меньше тысячи селян, хуже вооружённых, но способных карабкаться на стены и запрыгивать в окна. И всё это — против жалкой сотни чёрных всадников и нескольких собранных в кучу «полицейских». Пожалуй, теперь настало время выступать. Пусть только вернутся жирующие в рыбачьих землях воины. Вид чужой добычи добавит горцам храбрости. Нужно послать Данилу, чтобы, чтобы поторопил всё ещё веселящихся с побеждёнными рыбаками хабреков.

Пора наносить последний удар.

Нельзя сказать, чтобы работа ларёчницы доставляла Елене Михайловне удовольствие, однако и жаловаться грех. Куда ещё могла податься женщина, которой пятнадцать лет до пенсии? Кроме как торговать, она ничего не умела, но её родной хозяйственный магазин тихо скончался, уступив место косметическому салону, и она вместе с подругами оказалась на улице. Очень быстро выяснилось: на работу везде требуются молоденькие, смазливые, по возможности глупые девчонки.

После двух месяцев мыканий Елена Михайловна готова была хоть «тампаксами» на рынке торговать, однако даже для этого требовался начальный капитал.

Когда бывшая сотрудница рекомендовала её развязному азербайджанцу по имени Халим, она мгновенно забыла про свои собственные высказывания про «черножопых» и согласилась вкалывать в узкой металлической коробке на улице Ленсовета.