Год полнолуний

Не хватает только, чтобы протухли!

— Мы готовы! — Гера поднял Антона, и оба вытянулись по струнке, слегка покачиваясь.

— Охотно верю, — пробурчал Создатель. — Только боюсь, поднять всех остальных будет сложнее. Значит так: все магазины из ящика разложите где-нибудь на свету, пусть просохнут; сами ещё немного отдохните, позавтракайте, попейте рассольчику, но чтобы в полдень все были готовы к походу!

— Слушаюсь, Создатель, — хором ответили оба и бодро поволокли коробку за дом.

Олег ушёл обратно, на утёс, к своей хижине. Сел на краю обрыва.

В душе клокотала ярость на этих чёртовых наркоманов, вчерашнее веселье которых сорвало выступление армии из посёлка. Ведь никто, ни один человек не поднялся утром, не встретил его в деревне! Между тем Создатель понимал, что хабреки — истинные воины, это ядро будущей армии, основная сила, на которую ему предстоит опираться. А значит — придётся терпеть. Прощать, шутить, улыбаться. Позволять вольности. И не показывать недовольства ни единым жестом или словом. Наверное, именно это и называется искусством повелевать: уметь сквозь злость улыбаться отребью, которое в нужный миг способно превратиться в непобедимую фалангу.

Внизу, на равнине, жаркие лучи уже развеяли туман. Зелёные лесные просторы и жёлтые хлебные поля насыщались теплом. У далёких селений появились мелкие фигурки людей — землепашцы расходились на работы.

Создатель поднялся, вошёл в дом. Оля спала в том же положении, в каком Олег её оставил. Волосы разметались по изголовью, обнажённое плечо соблазнительно выглядывало на свет.

Господь опустился на колени, нежно коснулся плеча губами. Оленька улыбнулась во сне. Бог осторожно сдвинул с неё тёплую шкуру, поцеловал грудь, розовый, моментально съёжившийся сосок, бархатную кожу живота. Девушка откинулась на спину, часто задышала. Её господин и повелитель отшвырнул шкуру в сторону, провёл пальцами по острым бёдрам, выдохнул свой жар в тёмные кудряшки, коснулся языком нижних губ, ощутив их кислый, чуть солоноватый привкус. Ольга заметалась, крепко вцепилась руками ему в волосы. Создатель, продолжая её ласкать, стал лихорадочно сдёргивать с себя одежду. В эти минуты он забыл и про Дьявола, и про армию, и про своё право на мир Тысячи Солнц. Он не задумываясь отдал бы всю вселенную за прекраснейшее и величайшее из своих творений — глупую девчонку из маленькой горной деревушки.

— Я люблю тебя, Создатель, — только и смогла прошептать Оля, когда любовная схватка закончилась.