Год нашей любви

Найдя в кармане небольшой пузырек, он вытряхнул пару таблеток на ладонь, отправил в рот и запил моим соком.

– Эй! – протестующе закричала я по привычке.

– Тяжелая ночка? – спросил Дэниел.

Хартли покачал головой:

– Вообще-то нет, весьма хорошая. Правда, все, с кем я хотел поговорить, уже спали, кроме Бриджера и его бутылки бурбона. Погоди-ка.

Он подошел к автомату с соком и наполнил мой стакан. Было заметно, как сильно он хромает, и в этом, конечно, была моя вина.

– Твое колено, – сказала я, когда он вернулся.

Хартли пожал плечами:

– Фигня. Сегодня я проснулся лицом вниз на полу у Бриджера. Хорошо посидели.

Он приподнял мой подбородок, посмотрел на меня и нахмурился, после чего снова достал пузырек и вытряхнул две таблетки на мой поднос.

– Избавляйся-ка от похмелья, Каллахан, у нас планы на вечер.

Я почувствовала, как подскочил мой пульс.

– И когда это они успели появиться?

Хартли оперся руками о стол и наклонился так, что его глаза были на одном уровне с моими.

Не успела я удивиться, как он впился своими губами в мои. Поцелуй был нежным и закончился очень быстро. Он выпрямился, оставив меня с кружащейся головой.

– Не заставляй меня умолять, Каллахан, мне трудно вставать на колени. – И он направился в сторону кухни.

Полнейшая тишина за нашим столом была развеяна писком Даны. Я же почувствовала, как становлюсь бордовой.

– Как, уже? – вздохнула Эллисон.

– Похоже, у Кори фальстарт.

Хартли поцеловал меня, не посвятив в детали, и мне хотелось закричать: «ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?» Но я трусиха, поэтому отправила ему сообщение, задав другой вопрос, калибром поменьше:

Я провела день с целой стаей бабочек в животе.

– Как ты думаешь, что он придумал? – спросила меня Дана в десятый раз, делая мне розовый педикюр.

– Я НЕ ЗНАЮ! – выпалила я.

Это был не самый важный вопрос, который меня заботил.

Дана явно прочитала мои мысли, что в общем-то было несложно.

– Он бросил ее ради тебя! Это правда, Кори, он наконец отрастил яйца и сделал это.

В моем животе снова стало неспокойно. Я очень хотела, чтобы это было правдой, но когда в последний раз что-то шло так, как я хотела?

– Почему ты не говоришь, куда мы едем? – спросила я, пока мы ждали калекомобиль. Рядом с Хартли я чувствовала себя окрыленной и готова была на любое приключение, которое он задумал.

Он отвечал мне только сводящей с ума улыбкой. Когда приехал фургон, он сказал водителю ехать на перекресток улиц Сейчем и Диксвелл. Я почти не знала города и могла только гадать, что там находится.

К моему удивлению, фургон остановился у хоккейной арены.

– Серьезно? – спросила я с ужасом, перемещаясь со ступеньки на тротуар. – Я туда не пойду.

Фургон уехал, и вокруг стало подозрительно тихо. До меня дошло, что игры сегодня нет, и, кроме нас с Хартли, здесь ни души.