Год нашей любви

Старший брат считает, что его младшая сестренка не должна думать о таких вещах.

Ее улыбка стала хитрой.

– Подожди, скажи-ка мне, мой брат был большим бабником?

– Ну, по шкале от священника до Бриджера, – развел руки я, и Кори захихикала, – я думаю, он был точно посередине.

– Выпьем же за середняков, – предложила она, подняв стакан.

Выпив, Кори указала на выключенный телевизор:

– Как думаешь, будет ли кто-то против, если мы посмотрим, какой счет? Не могу продолжать веселиться, пока не узнаю, порвали ли мои «Паффинз» твоих «Брюинз».

Она посмотрела мне прямо в глаза, и я почувствовал внезапное и совсем нежеланное волнение в груди.

– Давай, именинница. С другой стороны, не хотелось бы, чтобы ты огорчалась в такой день, ведь твоим никогда не победить.

– Как бы не так! – Она с улыбкой начала искать пульт от телевизора.

«Паффинз» размазывали «Брюинз», четыре – один. Некоторое время мне казалось, что в стакан Хартли того и гляди потекут слезы.

Хартли оставался до самого конца вечеринки. На прощание он поцеловал меня в лоб и еще раз поздравил. И вот, мы снова остались с Даной одни.

– Давай уберемся завтра. – Она зевнула.

– Конечно, – согласилась я, мысленно дав себе слово убрать все самой.

Я пропустила Дану в душ первой. Когда я наконец забралась в кровать, то увидела на подушке маленькую красную коробочку. На крышке черным маркером было написано «МИСТЕР ДИГБИ».

Под крышкой лежал фиолетовый пластиковый объект порядка 15 сантиметров в длину, по форме напоминавший толстую сигару. Несколько бесконечных секунд прошло, прежде чем я поняла, что это.

– О господи, – сказала я вслух, и по комнате разнеслось эхо.

Похоже, идея этого подарка родилась у Хартли после нашего неловкого разговора о сексе. Я почувствовала, как загорелись мои щеки и шея.

Черт возьми, когда дарят подарок, получатель должен его принять. Хартли должен был знать, насколько сильно меня смутит такой подарок. Может, он этого и хотел?

В личном разговоре обсудить это было невозможно, но я выкрутилась и написала ему. Мне повезло, и он сразу же ответил.

Я покраснела еще больше, если такое вообще было возможно. Девчонка посмелее ответила бы «Спасибо, представила себе во всех красках», но я такой смелой не была.

– Что случилось, Каллахан? – спросил Хартли, когда мы ползли в сторону Общей столовой обедать.

Я запихнула телефон в сумку и нагнала его.

– Ничего. Мама рвет и мечет из-за того, что я не хочу лететь домой на День благодарения.

– Слишком много самолетов, поездов и автомобилей всего для пары дней.

Летать с инвалидным креслом «на буксире» было тем еще удовольствием – тем более что до аэропорта из Харкнесс-колледжа приходилось добираться автобусом. Честно говоря, я просто не хотела лишних заморочек.