Касьянов год

Кроме обычной домовой канализации, в Киеве имеется еще центральная, шоновская. Слышали о ней?

— Шоновская? Ни в Питере, ни в Москве такой нет.

— А у нас есть. Гидропневматическая система английского инженера Шона. Фекальные массы собираются в главный бассейн, а оттуда по кирпичным и чугунным трубам их перегоняют в поля ассенизации. Трубы тянутся через Подол и Куреневку на многие версты. А толкает дерьмо сжатый воздух.

— Ну и ну, Киев и здесь впереди всех! Стало быть, большая часть отходов поступает в поля из трубы? А золотари добирают с городских окраин, где канализация отсутствует?

— Именно. Поэтому по ночам они, конечно, ездят и воняют. Но не как в Москве.

— Однако рожа у возницы нехорошая, — завершил питерец.

Рассуждать дальше про дерьмо было некогда — они прибыли на живодерню.

Кушелевский переулок соединяет Старо-Заварскую улицу с Ново-Заварской. Место отдаленное и глухое. «Завод» Блювштейна представлял собой длинный деревянный сарай. В одном конце его находилась контора, все остальное пространство было забито клетками. Собачий вой не смолкал ни на секунду. В ряд стояли повозки с зарешеченными будками, куда гицели помещали свою добычу. За сараем притулилась постройка поменьше, с печью. Из трубы валил дым, смрадные запахи мешали дышать.

— Салотопня, — пояснил Красовский. — Как они тут живут?

Навстречу сыщикам выскочил антрепренер:

— Николай Александрович! Какая радость. Или опять что-то случилось и вместо удовольствия говорить с вами я буду страдать?

— Добрый вечер, Наум Маркович. Вот сейчас и выясним.

— Ай-яй! Тут ошибка. Никаких догов и терьеров мне не привозили. Если не верите, обойдите все клетки.

Сыщик отвел хозяина в сторону, познакомил с Лыковым и сказал:

— Нас интересует некий Яшка Гицель. Он замешан в нехороших делах. Проще говоря, состоит наводчиком при шайке Безшкурного, главного бандита в Никольской слободе.

— Яшка? А не мои песики?

— Сегодня до песиков нам нет никакого дела. А вот парня отдайте. Это в ваших же интересах.

— Ай, зачем я буду его покрывать? Вовсе не для чего. Он мне не родня.

— Значит, есть у вас такой человек?

— Господин околоточный надзиратель, прошу зачесть, как я добровольно и со всей душой помогаю полиции…

— Обязательно запомню это, Наум Маркович. Так что с Яшкой? Он сейчас не в заводе?

— У меня работает двадцать гицелей, и среди них только один Яков. Фамилия его Бурвасер. И таки вы правы, он темный человек. Я не желаю знать, чем он занимается, но собак Бурвасер привозит меньше всех. А денег у него почему-то больше всех.

— Он связан с Никольской слободой?"

"— Рассказывал как-то. Это ведь там Петровский парк и ресторан «Венеция»?

— Там. А что именно рассказывал Бурвасер?

— Ай, он хвастун.