Касьянов год

— Да гуляли мы на Рождество, и Серега Пивень вспомнил эту примету. Что год-де будет тучным, потому как раз в сто лет ворам следует удача во всем. Лови не зевай! Я и поверил. Сижу вчера в царевой даче[28] и понять не могу: если год тучный, почему же я здесь? А вот почему…

— Чего от тебя Асланов хотел?

— Того же, что и вы. Сознаться требовал, что это мои ребята оценщика кончили.

— А разве не так?

— Нет! Вот чем хошь поклянусь!

— Знаю я ваши клятвы. Паспорт ведь у тебя нашелся.

— Не знаю, как свалился он на мою голову. Про человека того разговор был. Сказали мне ребята, что ездит он чуть не каждый вечер в Петровский парк. В мой, стало быть. Деньги играет. То густо, то пусто у него. И просили разрешения почистить гостю кишеню[29]. Но я запретил.

— Почему?

— Справку потому что навел. Прежде чем кого щипать, я сначала должен все разнюхать. А то неровен час, накличешь беду.

— И что узнал?

— Фамилия того оценщика — Афонасопуло. Так?

— Так.

— Вот. Отец его был полковник и личный ординарец генерал-губернатора Дрентельна. Который с лошади на параде упал и помер. Так?

— Верно.

— Оттого я и запретил. С такими благородиями шутки плохи. Полиция для них в лепешку расшибется, это не купца на грант взять или там другого богача.

— Кто может это подтвердить? Парнишка, что тебя охранял, может?

— Федос? Не, он не при делах, молодой пока. Караульщик, ети его в растуды! Проспал облаву.

— Тогда кто?

— А вот который справку наводил, он и подтвердит. Яшка Гицель зовут."

"— Как его найти?

«Иван» пожал плечами:

— Каждый вечер он в «Венеции» сидит, распоряжениев ждет.

— А что он за человек?

— Яшка? Да жидок, возле моей персоны обретается. Сам-то я на правый берег не суюсь. А он вроде как на посылках: разнюхать что, сгоношить, достать. Наводчиком может, на цинке постоять, блатаков с Толкучего знает. Фикс с наховиркой в финаги умеет обернуть. Так он ветошный, но полезный человек[30]. Про оценщика Гицель узнавал согласно прямому моему приказу, мне же и докладывал. При ребятах. И как я их окоротил, слышал. Споймайте его, он подтвердит.

— Споймайте… Легко сказать. Сейчас в ресторации шаром покати, вся твоя банда разбежалась. Скажи, где их взять, мы у них и спросим. Будет тебе алиби.

— Амба мне будет за такие дела, а не алиби. Плесом бить[31] не приучен. Нашли чего «ивану» предлагать, ваше высокоблагородие…

Обида уголовного была даже смешна. Сыщик смирился:

— Черт с тобой. Сиди в каталажке, пока мы того Гицеля не отыщем.

— А переведите меня в тюремный замок, ваше высокоблагородие. Скучно здесь, поговорить не с кем.

— Это как местное начальство решит.

Сыщик вернул арестанта в камеру и поднялся в сыскное. Там его поджидал Желязовский.

— Ну, допросили атамана?

— Да, только что от него.

— Сознался?

— Что Афонасопуло убил? Нет, отрицает.