Больница в Гоблинском переулке

Что ж, если на балах следует веселиться, я постараюсь ради мэтра Ланселота. Не хочу, чтобы ему потом пеняли, что он притащил на вечер неотесанную деревенщину.

Вопреки предостережениям Амели, недостатка в кавалерах не было.

«Ладно, мэтр Ланселот, смотрите, я радуюсь!» – решительно подумала я, отправляясь на тур вальса с симпатичным парнем.

Партнер прожужжал мне все уши рассказами о поездке в столицу: в каких домах его принимали, чем угощали. Я старательно растягивала губы в улыбке и ждала обещанного мэтру Даттону танца.

Мэтр Ланселот не заставил себя долго ждать. Он сумел овладеть собой, даже пытался шутить, рассказав историю из студенческой юности, но глаза его выдавали: в них было столько горечи! Видно, ему совсем невмоготу находиться с монной Райт в одном зале. А так как все приличия давно были соблюдены, я решила, что никто не обидится, если мы уйдем с бала раньше срока.

– Мэтр Ланселот, спасибо за чудесный вечер, но я немного устала от впечатлений. Вы не могли бы проводить меня домой?

– Конечно, монна Амари, – согласился он – как мне показалось, с облегчением.

Бал прошел совсем не так, как я ожидала. Мы ехали в мобиле, а я все вспоминала надменный взгляд блистательной Карины, будто она до сих пор могла видеть меня. На душе скребли кошки. Зачем она приехала?

*** 34 ***

– Хорошего вечера, мэтр Ланселот!

Прошелестели юбки, хлопнула дверца мобиля. Грейс устремилась по дорожке к дому, не оглядываясь. Пользуясь тем, что она не видит, Ланс потер лицо – от приклеенной улыбки ныли скулы. Глянул вслед девушке – догнать бы и напроситься в гости, тоска накатывала, стоило остаться наедине с собственными мыслями. Может, вернуться на бал? Улыбаться, болтать ни о чем, пить вино… чувствовать на себе неотрывный взгляд бывшей невесты.

Нет уж. Домой.

На улице давно стемнело. Он оставил мобиль у дома. Охранные чары не позволят его угнать или как-то еще повредить, а рано утром, едва рассветет, хозяин снимет их артефактом-монеткой, которую дал ему Ланс, расплачиваясь за мобиль, и заберет свое имущество.

Ланс сбросил перчатки и сюртук в руки лакею. Распустил душивший галстук.

– Ванну и вина в кабинет.

Если слуга и удивился – раньше за его хозяином не водилось привычки надираться в одиночестве, – виду не подал.

– Будет сделано, мэтр Ланселот.

Вопреки ожиданиям, теплая вода не успокоила и не расслабила. Не выдержав и четверти часа, Ланс вылетел из ванной. Кое-как одевшись, заметался по квартире. Не зря он не хотел оставаться один. Взгляды, шепотки, смех – все то, что он старательно не замечал сегодняшним вечером, словно обрушилось разом. Сами собой сжимались кулаки. Мышцы словно превратились в стальные пружины, как в механической игрушке. Как и эта игрушка, он не мог не двигаться.