Изменить 6-го

— Когда она сообщила о беременности, Джоуи уже не существовало, — вырвалось у меня невольное признание. — Хотя существовать он перестал задолго до. Походы по врачам, УЗИ — там присутствовала лишь моя оболочка. Ей было страшно, одиноко. Она нуждалась в моей помощи, поддержке, а я только делал все еще хуже.

— Тем не менее она тебя не бросила, — заметила доктор. — Не отреклась.

— Нет, не отреклась.

— Как считаешь — почему?

— Потому что Моллой — самый упрямый человек на свете, — буркнул я, потирая челюсть. — И всегда идет до конца, даже себе во вред.

— Себя ты тоже относишь к вредоносным факторам?

— Посмотрите на меня!

— Смотрю, — спокойно ответила женщина. — И вижу юношу, который, невзирая на перенесенную боль и страдания, старается вылечиться ради того, чтобы вернуться к ней. Очевидно, твоя Моллой отлично разбирается в людях, — с улыбкой добавила она.

— Хм.

— Ты допускаешь, что нужен ей?..

— Ей нужно бежать от меня со всех ног."

"— Но ведь такой вариант не рассматривается? — осторожно уточнила врач. — Твой ребенок заслуживает отца. Тебе ли не знать, какую важную роль играет отец в процессе воспитания.

Ты моя копия, пацан.

От тебя больше вреда, чем пользы.

— Ты сейчас слышишь его голос? Голос отца?

Блин, а она проницательная.

— Не знаю, удастся ли мне разорвать порочный круг, но я безумно этого хочу. — Не в силах усидеть на месте, я стал расхаживать по комнатушке. — Хочу настолько, что не могу спать по ночам. Именно поэтому я и вернулся в тот вечер. Поэтому позволил Лиззи себя переубедить. Поэтому не прыгнул с моста. И поэтому сейчас торчу здесь. — Я нервно захрустел костяшками и шагнул к окну. — Да, я ее недостоин, но мечтаю стать достойным.

— Как твои ломки? — сменила тему врач.

Хуже не бывает.

Сутки напролет я лежал пластом, озверевший, измочаленный.

Мне не хотелось ни с кем разговаривать, не хотелось шевелить даже пальцем.

— Получше, — ответил я, разглядывая подопечных центра, которые сосредоточенно высаживали цветы. — Терпимо.

— Уже неплохо.

— А воспоминания исчезнут?

— Вряд ли. Но они поблекнут. Перестанут причинять боль. Ты обретешь опору, на которой воздвигнешь новый фундамент. Научишься справляться. Именно поэтому ты здесь. Ради опоры.

— Я по-прежнему ощущаю ее запах. — По телу прокатилась дрожь. — И его тоже.

Горло мучительно сжалось. Я замер, боясь вздохнуть, и ждал, пока схлынет скорбь.

И молился, чтобы это произошло как можно быстрее.

Наконец меня отпустило.

— Когда мне разрешат ей позвонить? — Я развернулся и, привалившись к подоконнику, взглянул на доктора. — Мне необходимо с ней поговорить.

— Еще рано.

— Мы никогда не разлучались так надолго, — раздраженно признался я.

Впрочем, я знал: эта женщина была непреклонна.