Изменить 6-го

У меня чуть не вырвалось: «А как же дети? Их он тоже убьет рано или поздно!»"

"Неужели до нее не доходит? Сколько, блин, можно оправдывать его пребывание в нашем доме? Это, на хрен, не любовь. А болезнь. Они с отцом на пару больные, только я в их безумии больше не участвую.

— Тогда умри, — вот и все, что я ответил.

— Пусть убирается, Мэри! — распорядился папаша. — Вернется, поджав хвост! Бесполезный болван! Да он дня не проживет сам по себе.

— Заткнись! — Всплеснув руками, во все горло завопила мама. — Просто заткнись! Это ты во всем виноват! Ты погубил мою жизнь! Ты губишь моих детей! Ты чертов сумасшедший...

Удар был таким стремительным, что я даже не успел среагировать.

Отцовский кулак угодил маме в лицо, и она рухнула, как мешок с картошкой. Мама распласталась на полу, как случалось уже миллион раз в миллионе других скандалов на этой гребаной кухне.

— Думаешь, можно так со мной разговаривать? — рычал отец, возвышаясь над ней. — Да ты хуже их всех, ты, чертова шлюха!

Не надо.

Не надо.

Не вмешивайся.

— Убрал руки от моей матери! — повинуясь инстинкту, заорал я и, отпихнув негодяя от распростертого тела, бросился к ней. — Мама.

У меня оборвалось все: голос, самообладание, сердце. Оборвалось и разбилось на тысячи кусочков. Я опустился рядом с ней на колени, глубоко задетый тем, что она боялась моего прикосновения не меньше, чем его, хотя я всю жизнь только и делал, что пытался ее защитить.

— Просто уйди от него. — Я откинул волосы ей со лба и поразился тому, насколько она похожа на Шаннон. Такая же испуганная, уязвимая. — Мы что-нибудь придумаем, хорошо? Мы справимся, но мы не можем здесь оставаться. Я позабочусь о тебе.

— Да кем ты себя воображаешь, черт побери? — С перекошенным от ярости лицом отец метнулся ко мне и стиснул огромной пятерней мою шею. — Думаешь, ты все знаешь, сопляк? Думаешь, ты лучше меня? — Его хватка вызвала целый шквал жутких воспоминаний. — Думаешь, можешь забрать ее у меня? — Навалившись всей своей массой, он заставил меня опуститься на колени. — Никуда она не пойдет! — Увеличив натиск, отец плашмя прижал меня к полу. — Я говорил, что научу тебя хорошим манерам, неблагодарный мелкий говнюк!

Совершенно, на хрен, беспомощный против его габаритов, я ткнулся носом в кафель, пока отец давил на меня всей тушей.

— Думаешь, ты уже мужчина, сопляк? — Его колено уперлось мне в поясницу. (От боли в искалеченной спине из горла чуть не вырвался крик.) — Так покажи своей матери, какой ты мужчина, поплачь теперь, как щенок!

— Прекрати! — взмолилась мама. — Оставь его, Тедди!

— Да я больше мужчина, чем ты, — выдавил я, тщетно стараясь приподняться с пола, к которому меня буквально пригвоздили.