Зацепить 13-го

В прежние разы это была шоколадка, чашка чаю, новая резинка для волос или иной способ подкупа, предложенный с намерением заткнуть мне рот.

На одной из перемен я получила ее эсэмэску: «Я не стану вредить мальчику». Я прекрасно понимала: сообщение послано в надежде, что я пришлю ответное, такого же содержания.

Я не ответила по двум причинам.

Первая. У меня на телефоне по-прежнему не было денег.

Вторая. Она не заслуживала того, чтобы я ее успокаивала.

С чего я должна думать о ее спокойствии, когда сама всю жизнь в постоянном напряжении?

Конечно, моя угроза рассказать директору вышибла ее из колеи.

И мать была не единственной, кого вышибла из колеи моя непредсказуемая реакция.

Я ощущала себя зверем, загнанным в клетку, в угол.

Никогда еще я не наносила ответного удара.

Никогда еще я не чувствовала достаточно сил для этого.

Мое ребяческое бунтарство было бесполезным, поскольку я же и окажусь пострадавшей, если простужусь, но возьми я утром у матери пальто, это означало бы готовность закрыть глаза на все, что случилось.

А я отказалась закрывать глаза.

Вернувшись домой, я старательно проигнорировала отца, торчащего на кухне, и поднялась к себе. Уж лучше умереть от голода, чем спуститься на кухню и увидеть его физиономию.

Трезвый он сегодня или нет — я ненавидела его всеми фибрами своей души.

Боковым зрением я заметила у себя на кровати конверт с эмблемой Томмен-колледжа.

Я подбежала к кровати и рванула конверт.

Округлившимися глазами я смотрела на бланк родительского разрешения.

Мать его подписала.

Зажав бланк в руке, я повалилась на кровать и судорожно выдохнула.

Я еду в Донегол.

22. Время взаймы

ДжонниС шести лет я каждую субботу проводил на поле. В руках у меня был мяч, а перед глазами проносились сияющие мечты.

Я рос, и субботние игры с отцом, когда я просто бросал мяч, сменились игрой в мини-регби, добавились регулярные тренировки, матчи в составе клуба юниоров. Когда мне исполнилось четырнадцать, я прошел отбор в Национальный институт дальнейшего развития в регби, в просторечии называемый Академией.

Менялся характер и интенсивность тренировок, менялись площадки, но мечта оставалась прежней.

Эта мечта всегда была одной и той же.

Играть за свою страну.

Быть самым лучшим.

Но в эту субботу все было по-другому.

Потому что я огреб проблем.

Потому что облажался на тренировке в Академии.

Я показал слабость, и это сразу заметили.

Я был медлительным и невнимательным, лажал все утро подряд, пока тренер не прогнал меня с поля и не потащил к себе в кабинет.

Он потребовал объяснений.

А проблема была совсем простой.

Я не мог двигаться, как раньше.

Мое тело разваливалось на части.

А в голове была лишь одна девчонка.

Я врал напропалую и выговорил себе спасение, избежав проверок и анализов.