Зацепить 13-го

Как я себе и обещала, после этого я уже не искала глазами Джонни Кавану.

Я прояснила, что хотела, и ушла.

Весь день я не заходила в коридоры, по которым он шагал между уроками. За минувшие недели я тщательно их изучила. На большой перемене я не пошла в столовую.

Он всегда сидел вместе с другими регбистами у самого входа, и я никак не могла бы игнорировать его присутствие.

С моей стороны это были излишние меры предосторожности, потому что несколько раз за день наши пути все-таки пересеклись, но Джонни старательно меня не замечал: ни улыбок, ни даже взгляда в мою сторону. Я делала вид, что меня это не волнует.

С чего бы мне волноваться?

Я же приняла решение.

Однако я по-прежнему волновалась…

Словно мазохистка (а я и была таковой), во время урока информатики я полезла в Интернет и посмотрела, что про него пишут.

Результаты поиска и слова подруг лишь подтверждали то, о чем рассказал Джоуи.

Джонни Кавана был знаменитостью.

Я заставила себя погрузиться в материал урока, попытавшись заблокировать все мысли о Джонни. Но это оказалось непросто: в школе его имя всплывало постоянно.

Так что я вряд ли могла избегать его совершенно.

На большой перемене я призналась Клэр, что вчера Джонни подвез меня домой. Зрачки подруги так расширились, что я испугалась, как бы ее не хватил удар.

Я тут же пожалела о своей откровенности: Клэр была не из тех, кто выслушает и забудет."

"Она завалила меня вопросами. Ее интересовало, о чем мы говорили по дороге. Я стойко молчала. Тогда она стала указывать мне на него в коридорах и рисовать в тетрадях сердечки с инициалами Ш. Л. и Дж. К.

К счастью для себя, я умела уходить от нежелательных тем и отрицать то, в чем не хотела признаваться. Убедившись, что я не клюю на ее приманку, Клэр оставила попытки выудить из меня подробности.

Я была только рада: не хотела, чтобы кто-то знал о моем внутреннем разладе.

Но она знала, что мне нравится Джонни, и это уже было плохо.

Во всем этом хаосе обнаружилась и светлая сторона: за целый день Ронан Макгэрри даже не взглянул в мою сторону.

На уроке французского он сел не сзади меня, как раньше, а в другом конце класса и старательно вел себя так, словно меня не существовало.

Это меня определенно устраивало.

Мне не хотелось, чтобы на меня обращали внимание, особенно он.

Правда, я сразу заметила у него свежий синяк под левым глазом и разбитую губу.

В глубине души я знала, что разукрасил его, конечно же, Джонни.

«Глупо было оставлять пальто дома», — думала я по дороге на автобус, особенно если учесть, что я промокла до нитки.

Нет. Я тряхнула головой. Если подумать, я скорее утону, чем приму жалкий искупительный дар матери в виде пальто.