Гнездо перелетного сфинкса

Я вошел в санузел, увидел на краю рукомойника стопку оранжевых махровых салфеток, взял две штуки, одну намочил водой, вторую оставил сухой, вернулся в комнату и предложил:

– Давайте я аккуратно вас умою?

– Все нормально, – уже другим тоном ответил Амаретти, – сам справлюсь. Подождите немного, я сейчас вернусь.

Пока хозяин приводил себя в порядок, я осмотрел тумбочку и около бутылки с минеральной водой увидел открытку, она лежала так, что текст был на виду. «Константин! Я прилетала за тобой из ада, куда меня ты отправил. Хотела спросить: как дела? Елена».

Я взял почтовую карточку, перевернул и невольно вздрогнул. Что ожидаешь узреть на лицевой стороне открытки, которая всегда ассоциируется с поздравлением? Изображение цветов, щенят-котят, детей, надписи, которые многих веселят, а лично мне не кажутся смешными, вроде: «День рождения без пива – деньги на ветер». Но сейчас я держал не рисунок, а фото, которое, похоже, сделал эксперт на месте происшествия. На грязном тротуаре лицом вниз лежит женщина в темных брюках и розовой кофточке. Из-под нее вытекла большая лужа крови. В кадр попала часть кирпичной башни, ноги мужчины в джинсах, в довольно грязных вельветовых ботинках, и одна его рука с часами на запястье. Похоже, это сотрудник полиции, которого вызвали на место чьей-то гибели.

Свет в спальне зажег я, Амаретти до моего прихода не мог заметить в темноте открытку. Дверь ванной скрипнула, я живо засунул карточку в задний карман брюк и обернулся. Константин имел бледный вид в прямом смысле слова, кожа на его лице приобрела синеватый оттенок молока, которое разбавили водой.

– Как вы себя чувствуете? – осведомился я.

Владелец усадьбы плюхнулся в кресло.

– Не очень бодро.

– Можете объяснить, что случилось? – попросил я.

– Я проснулся от запаха, – поморщился Амаретти, – знакомого, не мог сообразить, на что он похож. И возникло ощущение, что в спальне кто-то есть! Я подумал, что Морис пролез в комнату и устроился на кровати."

"– Вы не пускаете собаку в спальню? – уточнил я.

– Днем ему можно бродить где угодно, а ночью пусть дрыхнет тоже где угодно, но не со мной, – отрезал Константин, – я не могу спать под молодецкий храп, который издает псина размером с ладонь. Мотоцикл прямо. Морис же, как назло, пытается каждый вечер сюда проникнуть. Я открыл глаза и перед своим лицом увидел смерть!

– Кого? – поразился я.

– Смерть, – повторил Амаретти, – она находилась на высоте сантиметров… ну не знаю сколько. Висела в районе люстры.

– Интересно, – протянул я. – Почему вы решили, что это именно смерть?

– Вся в черном, – начал перечислять Константин, – на плечах плащ, под ним скелет, кости горели.

– Горели? – опешил я. – Как костер?

Константин Сергеевич взял бутылку с водой.

– Я не то слово употребил.