Король гнева (ЛП)

— Будь внимательна, Мичетта, а то отрубишь себе палец. — Грета неодобрительно хмыкнула. — Никто не хочет видеть человеческие куски в своем ужине.

— Прости, — пробормотала я.

Я попыталась обуздать свои блуждающие мысли и сосредоточиться на текущей задаче.

Я пригласила Изабеллу и Слоан на ужин, и мы решили, что девичник будет веселее, чем официальные посиделки.

На кухне пахло, как в задней части деревенского тосканского ресторана. На плите кипел томатный соус, на полках стояли миски с травами и приправами, а искрящаяся терпкость свежих лимонов придавала аппетитным ароматам дополнительную изюминку.

В другом конце кухни Изабелла нарезала стручковую фасоль, а Слоан готовила нам свой фирменный мартини. Грета, которая отказывалась оставлять нас без присмотра, порхала по комнате, проверяя дюжину разных вещей и ругая нас, когда мы неправильно готовили еду.

Так почему же я чувствовала себя не в своей тарелке?

Мы посещали обязательные светские мероприятия, отмечали День святого Валентина в Per Se и ходили на представление в Линкольн-центре, посвященное лунному Новому году, но наши отношения дома были холодными и отстраненными с момента визита Данте в офис.

Я не должна была удивляться. Данте отстранялся, когда что-то шло не по его сценарию, а я была слишком раздражена чрезмерной реакцией на цветы, чтобы искать его.

Итак, мы снова оказались в тупике.

Я нарезала чеснок с большим усилием, чем нужно.

— Вот. — Слоан появилась рядом со мной и поставила на стойку яблочный мартини. — Когда закончишь с резкой. Выглядишь так, будто тебе это нужно.

Я изобразила небольшую улыбку.

Платиновые волосы Слоан были закручены в фирменный пучок, но она сняла пиджак и вынула телефон из руки. В ее мире она вполне могла бы танцевать босиком на барной стойке на Ибице.

— Где твой будущий муж? — спросила Изабелла. — Все еще дуется из-за цветов?

Она была полна решимости доказать, что к свадьбе мы с Данте превратимся в настоящую любовную пару, и говорила о нем при каждом удобном случае. Я подозревала, что она поспорила со Слоан о том, кто окажется прав, поскольку мнение Слоан о любви находилось где-то между ее признанием крыс Нью-Йоркского метро и людей, которые носят сандалии с носками.

— Он не дуется. — сказала я, прекрасно зная о присутствии Греты. — Он занят.

Он был занят уже три недели. Если Данте в чем и преуспел, так это в избегании серьезных разговоров.

— Он дуется, — в один голос сказали Изабелла, Грета и Слоан.

— Поверь мне. Я растила Данте с тех пор, как он был в пеленках. — Грета проверила соус. — Вы никогда не встретите более упрямого и твердолобого человека.

— Но... — Она помешивала кастрюлю деревянной ложкой. — У него также большое сердце, даже если он этого не показывает. Он не... хорошо разговаривает.