Бог Гнева

В глубине души Сесилия стала частью меня. Я не могу быть причиной её боли.

По крайней мере, за границами секса.

Вздохнув, я подхватываю ее на руки и направляюсь в сторону дома.

Ее голова опускается на мое плечо, и она тихо стонет, звук посылает сигнал прямо к моему члену.

Мой зверь требует, чтобы я раздел ее догола, дал ей побегать, а потом трахнул ее. Неважно, что я трахаю ее каждую ночь и не один раз. Как только кончаю, я хочу еще.

Мне постоянно хочется быть внутри нее и никогда не выпускать ее из виду.

Днем я думаю о предстоящей ночи и о том, как она поддастся своим инстинктам и мне. Ночью я думаю о том, что нескольких часов недостаточно.

Нет никаких причин, почему бы мне не иметь ее в своем распоряжении каждую секунду каждой минуты каждого дня, как и где бы я ни захотел.

Мой зверь хочет запереть её здесь, запереть двери и запретить ей выходить. Она может сопротивляться вначале, но у нее не будет выбора, когда я сотру все пути отхода.

Но это значит лишиться огня, который пылает в ней, борьбы и... жизнь.

Она так полна жизни, несмотря на некоторые эпизоды диссоциации, которые становятся все реже и реже.

Но они все еще случаются. Какая-то ее часть застряла в том гостиничном номере два года назад с тем ублюдком, который скоро потеряет все.

Я поручил кое-кому изучить его, его семью и чертовы скелеты в его шкафу. Как только у меня будет вся необходимая информация, его жизнь закончится.

Как только мы оказываемся внутри, я укладываю Сесилию на диван и накрываю ее легким одеялом. Затем сажусь на кресло напротив нее, опираясь локтем на подлокотник и держа подбородок на кулаке.

Так я делаю всякий раз, когда она засыпает или когда я слежу за ней издалека. Я смотрю, думаю и пытаюсь решить, что собираюсь с ней делать.

То, что начиналось как игра извращенной похоти и звериного желания, превращается в опасное чувство собственничество и безумную одержимость, которую я не могу остановить.

Мой телефон вибрирует, я встаю и выхожу на улицу, закрывая за собой дверь.

Я отвечаю.

— У тебя что-то есть для меня?

— Никакого привет, как поживает мой любимый дядя? — сказал Ян недоверчивым тоном с другого конца."

"Он не только один из ближайших охранников моего отца, но и лучший друг моей матери, на протяжении всей моей жизни. Отец не в восторге от этого факта.

— Полагаю, ты бы не позвонил, если бы у тебя не было для меня информации, — говорю я деловым тоном.

— Ты так похож на своего отца, что это отвратительно, — он говорит с русским акцентом, затем вздыхает, — А я-то думал, что годы, проведенные вместе, позволят тебе постичь мой превосходный характер.

— Ян.

— Хорошо, хорошо. Хотя я не совсем понимаю, что ты имеешь против симпатичного паренька, я смог определить и найти этого ублюдка.