Бог Гнева

— Тебе, наверное, стоит их обработать.

Он издает странный звук, но в остальном молчит.

— Тогда, — я прочищаю горло. — Как ты узнал, что я была там?

— Я знаю о тебе всё, lisichka.

— Но я не знаю.

— Ты не знаешь о себе всё?

— Я ничего не знаю о тебе, Джереми.

— Тебе и не нужно.

— Но я хочу.

Его выражение лица напрягается, но он говорит спокойно.

— Почему?

— Чтобы все было справедливо.

— Я несправедливый человек.

— Я прекрасно знаю это, — я позволяю своим пальцам задержаться на его твердой челюсти. — Но я все равно хочу узнать тебя.

— Удачи. Попытка бесплатна, успех — нет.

— Очень удобно.

— Не за что.

— Я не поблагодарила тебя.

— Все равно не за что.

Я вздыхаю, и он слегка улыбается — настолько, насколько Джереми может улыбнуться. И святое дерьмо. Почему он выглядит в десять раз привлекательнее, когда делает это? Это нездорово для моего учащенного сердцебиения.

Постепенно мои сомнения исчезают. Лэн не мог рассказать ему о моем участии в пожаре. Джереми ни за что не остался бы собранным, если бы это было так. Он бы уже утопил меня в озере.

Я все еще не чувствую никакого облегчения.

— Ты разочарована?

Его вопрос застает меня врасплох.

— Ч-что?

— Из-за того, что я победил твоего драгоценного Лэндона и испортил его прекрасное лицо.

— Не совсем. То есть, я бы предпочела, чтобы вы не дрались, но победитель должен быть. Я уверена, что Лэн сделал бы то же самое, если бы был на твоем месте.

Он делает паузу, наблюдая за мной со странным намерением.

— Разве ты не болела за него?

— Ава болела. Она проклинала тебя всю ночь напролет за потерянные деньги.

— А как насчет тебя? Ты проклинала меня?

— Нет, и я не болела за Лэна.

— Тогда ты болела за меня?

— Я так не думаю.

— Значит, это возможно. Я верю в то, что ты болела за меня.

— Почему это важно? — он поднимает плечо, но его рука крепко обхватывает мою талию. — Не понимаю.

Мы остаемся так на некоторое время. Секунды. Минуты. За это время его взгляд теряется в озере, а я наблюдаю за его лицом.

Это первый раз, когда он как бы обнимает меня вне секса, и я хочу продлить этот момент как можно дольше.

— Я собираюсь остаться на ночь, — объявляю я ни с того ни с сего.

Нет, на самом деле я думала об этом всю неделю, но только сейчас набралась смелости и сказала это вслух.

Его взгляд скользит по мне, а я не могу отделаться от ощущения дискомфорта при виде синяков и порезов на его лице.

— Почему? — спрашивает он, его тон любопытный.

— Потому что я хочу.

— Почему ты хочешь?

— Я же сказала тебе. Потому что хочу узнать тебя получше.

— Проведя ночь рядом со мной, ты не сможешь узнать меня получше.

— Может, и нет, но это только начало.

И я буду бороться до последнего, чтобы получить право голоса во всем, что у нас будет.