Виктор Глухов

Казалось, его сейчас хватит удар. Он не мог поверить в происшедшее, смотрел на карты, щупая и потирая их. Потом уставился на меня.

— О, я выиграл, — обрадованно сообщил я и забрал прикуп. — Еще играем? — Я радостно потер руки.

Вокруг расселись сокамерники.

Играли мы долго, я проигрывался до штанов и опять выигрывал. Сокамерники толкались, возмущались и следили за моими руками. Они старались поймать меня на жульничестве. Туз, сам шулер, вовсю мухлевал, и получалось у него это, с моего позволения, через раз. Он пытался подловить меня, но поймать никак не мог.

— Вот не пойму, студент, как у тебя получается выигрывать? — Он злился, остервенело тасовал карты и поражался результатам своего мухлежа. Я же развлекался, как хотел. Время бежало, срок шел.

В конце Туз не выдержал и предложил, глядя на мой банк:

— Давай так. — Его трясло от азарта и злости. — Последний раз сыграем. Я выигрываю — забираю банк. Проигрываю — надеваю твои кандалы.

— А ты их открыть сможешь? — недоверчиво глянул на него.

— Без проблем. — Он ждал.

Через пять ридок я сказал:

— Давай снимай цепи.

— Су-ука, — взвыл Туз и попытался ударить меня заточкой в лицо.

Но я был к этому готов. Не стал шуметь и привлекать внимания стражников. Выйдя на ускорение, уложил всех рядком, повыбивав у них сознание и дурь. Только Туза оставил.

— Туз, я в порту расскажу, что ты не отдал карточный долг. Ты представляешь, что с тобой сделают? — вел я с ним беседу, сидя на его груди.

— Не надо, — прохрипел полузадушенный шулер. — Я все сделаю.

Скоро шулер красовался в кандалах, забившись в угол.

— Теперь я верю, студент, что ты забил насмерть тринадцать горожан. — Он затравленно посмотрел на меня.

— Не верь, Туз, врут. Я еще маленький, — ответил я.

В это время открылась дверь камеры, и раздалось:

— Арестованный тан Аббаи, на выход.

Меня провели в то же помещение, где проводили допрос. Кроме следователя там находился мессир Гронд. Он посмотрел на меня и выдал:

— А где его кандалы? — показывая пальцем на мои ноги, вскричал наблюдательный дознаватель.

— В общей камере отобрали, — невинно ответил я.

— Как отобрали? — Следователь был поражен.

— Просто. Сказали, у них такая прописка в камере и, если я не подчинюсь, будут бить. Мне страшно стало, я и отдал цепи.

— И где теперь кандалы? — с большим интересом спросил дед.

— Их старший камеры надел. — Я развел руками.

— Я забираю студента, верните ему его вещи. Вот приказ из канцелярии тайной стражи. — Качая головой, как будто порицая, Гронд протянул листок обескураженному тюремщику.

Вымытый и накормленный, я сидел в кабинете ректора под прицелом трех пар глаз. Сам мессир Кронвальд, мастер Гронд и снежный эльфар.

Я внимательно рассматривал ногти на руках. А они — меня.