В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Струилось тепло… Неужели скоро будет другое солнце? То, что светило восемь лет назад?.. А Сашка — что он скажет? Как встретит Женьку?.. А Валентина?..

— …тридцать семь… тридцать восемь… тридцать девять…

На счете «сорок» с неба, как подбитая птица, упал Илюшка.

3

Он вломился в хрупкие стебли шагах в пяти от Валентина и Женьки. Прошло секунды три изумления и страха. Потом, конечно, бросились к Илюшке. А он уже поднимался. Раздвинул свои искореженные крылья, встал…

— Господи… Ты живой? — сказал Валентин.

Глаза у Илюшки были измученные, на щеках — полоски высохших слез. Он медленно, неуклюже сел на рваную алую ткань.

— Расшибся?

Он помотал головой. Валентин быстро присел рядом с ним.

— Почему ты вернулся?

Илюшка сказал еле слышно:

— Я вас искал… К тому дому подлетел, а там все уже не так… Полетел дальше, вас увидел… Вот… Я не знаю, куда мне еще…

— Илюшка, что случилось? Ну-ка, говори…

— Я от них улетел насовсем.

Говорят, человек излучает разные энергетические поля. Бывает вроде бы поле радости и поле горя, поле светлой печали и поле вдохновения. И так далее… Илюшка излучал безнадежность. Такую, что Женькина ревность шевельнулась было, но тут же угасла в этом разливе Илюшкиной тоски.

Валентин сказал опять:

— Что случилось-то?

Илюшка съежился, обнял коленки. Ткнулся в них лбом.

— Да я им ни за чем…

— С чего ты взял?

— Я не взял… Это правда… Сразу ясно сделалось. Потому что разговор такой…

— Какой разговор?

— Ну… такой. Человек на крыльях вернулся, а они: «Почему ты не вместе со всеми? Кто тебе разрешил летать? Где твоя одежда?.. А знаешь, сколько мы за нее заплатили!» А потом еще: «Почему про вас такие слухи?»

— Какие слухи?"

"— Ну… там уже разговоры. Будто мы… такие… С пришельцами, говорят, подружились, а это опасно… Я говорю: «Да неправда же это…» Только им уже все равно…

— «Им»… это твоим приемным отцу и матери?

— Да. Тете Лизе и дяде Андрею…

— Илюшка! Да они просто переволновались из-за тебя, поэтому и сердитые…

Он поднял на миг лицо — в глазах горькое понимание судьбы.

— Нет, неправда… Они причину искали. Потому что потом говорят… уже ласково так: «Знаешь что, Илюшенька, тебе придется еще пожить пока в интернате. Дело в том, что мы переезжаем в столицу, там неясно с квартирой. Когда все выяснится, мы дадим тебе знать… как только будет возможность…»

Вот так. И что тут скажешь? «Сволочи», — подумал Валентин о неизвестных тете Лизе и дяде Андрее… Он все еще сидел на корточках рядом с безнадежно скорчившимся Илюшкой. Женька стоял рядом. Чука-дымовой деликатно держался поодаль. Может, не хотел слушать чужой разговор, а может, знал, что от его шкуры по-прежнему пахнет паленым. Равнодушно жарило солнце…

Рыбку Валентин держал на ладони. Она слабо трепыхнулась, будто напоминала о себе.