В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Начали шарить по ближним пространствам в поисках новой фигуры (вернее, образца). Наткнулись на юного скульптора, который ходил тут и постоянно думал о своей Русалочке. Так сказать, горел вдохновением…

— Горел ведь? — в упор спросил Тюпа.

— Ну… типа того… — разглядывая кроссовки, бормотнул Вашек. Научный анализ требовал только правды.

— Ну вот… — покивал Тюпа. — Энергетическим полям вектора, видимо, несложно было (а может, и сложно, кто их знает, но зачем-то надо) сотворить то, что сотворили. Сгустили молекулы воздуха над горкой до нужной плотности, нащупали в Вашкиных мозгах образец… Дальше — дело ихней техники…

Поскольку другого объяснения не было, пришлось принять это. В конце концов, так ли уж важно, откуда Русалочка. Главное, что всем нравилась. Только дядя Капа неделю поглядывал на нее косо. Не любил, когда что-то (даже чудеса) случается без его ведома и разрешения…

Но все-таки кое-что на Институтских дворах случалось независимо от дяди Капы — даже и не чудесное. Начала подкрадываться осень.

Стало раньше темнеть, поубавилась жара. Появилась в листе кленов первая желтизна. Повторно зацвели одуванчики (хотя и не так густо, как в мае-июне). Все еще цвел у заборов и кирпичных стен иван-чай, но иногда вместо лиловых кистей видны уже были на нем пушистые макушки…

Растворялась в августовском воздухе печаль близкого конца каникул."

"Стали реже летать стрекозы-великанши. «Авиаконструкторы» вроде Юрчика и Чебурека опять принялись запускать самолетики. По-прежнему шумели на Дворах игры, но уже не такие оживленные, как в середине лета. Реже слышалось с болотца веселое «бум-ква-ква». Драчун сказал, что «у принцев и принцесс прибавилось хлопот — не за горами зимовка». «Как это не за горами! Все-таки еще лето!» — заспорили с Драчуном. Тот развел руками: «Им виднее».

Дядя Капа спустил из бассейна воду, направил ручей из родника в канаву по обводному руслу. Несколько дней подряд на сухом бетонном дне продолжали появляться монетки, но потом все меньше, меньше…

Затем неотвратимо наступили школьные дни…

Костю отец попробовал уговорить (правда, не очень настойчиво) снова пойти в какую-то сверхэлитную гимназию, но тот остался в прежней школе. В одном классе с Белкой. Это ему слегка скрашивало осеннее занудство школьных занятий.

А природа еще сопротивлялась холодам! Особенно на Институтских дворах. Казалось, на них поселилось вечное «бабье лето». И поэтому ребята продолжали сбегаться сюда. Не так много, как раньше, не так часто и не так надолго, как летом, но собирались. Можно было, как и прежде, погонять «кольца-мячики», запустить самолетики, посидеть вечером у студенческого костра (их теперь много тут было, студентов-то).