В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Комбат отпустил Дашутку и моргал, пытаясь осознать невероятное. Но первым осознал Андрюша. На него снизошло озарение! Он понял, что нельзя терять момент, суливший освобождение от гнета. Всего-то и требовалось: зажать в себе остатки страха — и снова вперед!"

"Андрюша левым кулаком ткнул Комбата под дых, а правой ногой лягнул Дусина в брюхо, и тот подавился булочкой. Затем Андрюша Рыбин («Чебак», «Подлещик», «Мамина икринка») коротко взвыл, вцепился согнувшемуся Комбату в волосы и постарался отвинтить у него голову. Комбат заорал. Разумеется, тут же возникла дежурная учительница — похожая на орудийную башню Антонида Антоновна (когда приставали к Дашутке, ее не было). Разумеется, всех (кроме Дашутки) поволокли в учительскую, где выяснилось, что во всем виноват Рыбин, потому что «мы просто поиграли, а этот псих налетел ни с того ни с сего…».

Конечно, слушать Рыбина никто не стал, потому что он стискивал зубы и сопел, а Дусин и Комбат ревели (хотя и ненатурально). И пошел «Карасик» из учительской с грозным предписанием «завтра без отца в школе не появляться».

Предписание это не испугало Андрюшу. Во-первых, отца у него не было, во-вторых, ощущение радостной победы заглушало в Андрюше остальные чувства. Едва вышли из учительской, он вмазал Дусину по уху, а открывшему рот Комбату сказал слова, которые однажды слышал от семиклассников (и которые до сей поры не повторял даже мысленно):

— Че зыришь, как старый хрен на голую соседку? Ща как вмажу в левый глаз, правый выскочит из… — И в полную громкость назвал место, из которого этот глаз выскочит.

Тут же его повлекли в учительскую вторично.

Однако никакие проработки, дневниковые записи и прочие кары уже не могли направить Андрюшу Рыбина прежним жизненным путем. Он понял простую и горькую истину: чтобы тебя не затюкал «здоровый коллектив», надо, не теряя ни единого мига, кидаться в бой раньше противников (как в известном фильме «Бей первым, Фреди!»). И кидался. Чаще всего — отстаивать справедливость. Но бывало, что и без причины, не разобравшись. А что делать — привычка уже… Прежние прозвища были забыты, кличка Драчун прилипла намертво. И нельзя сказать, что Андрюшу Рыбина полюбили в классе больше, чем раньше, но, по крайней мере, теперь не трогали. Знали — себе дороже… Кстати, Драчун не всегда бросался в атаку сразу, иногда предупреждал: «Ща как вмажу в левый глаз…»

Мать вызывали в школу не реже двух раз в месяц. Она, чуть не плача, разводила руками:

— Дома он совсем не такой. С девочкой подружился, зверят африканских рисует ей в альбоме, скворчонка с поломанным крылом принес, выходил…

Учительница Анна Егоровна не растрогалась при этих известиях. Сурово подвела итог:

— Скворчонка пожалел, а товарищей в классе не жалеет.