В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Потом с лестницы окликнула Костю мачеха — красавица Эмма:

— Косик, дорогой, про тебя папа спрашивал.

— Он где?

— В кабинете. Но у него гость…

«Подумаешь, гость…»

Костя бросил у вешалки «ракетку», взбежал по ступеням, надавил плечом дубовую дверь. Она отошла тяжело, с мягким звяканьем сигнала. Отец и гость сидели у шахматного столика. Сбоку на столике торчала темная бутылка и блестели рюмки. Отец оглянулся.

— Здороваться надо, милостивый государь. Если уж явился без спроса…

— Вы так заняты игрой. Думал, не услышите…

Они и в самом деле играли в шахматы (вот удача!). Гость мельком, но с любопытством глянул на Рытвина-младшего. Отвернулся к фигурам, потом быстро глянул еще раз — будто щекотнул бархатистыми темными глазами. Глаза эти как-то не подходили к длинному помятому лицу пожилого человека. Прическа у гостя была старомодная — гладкая, блестящая, с прямым пробором. Любопытный тип. Наверно, какой-нибудь акционер, которого «п-папочка» хочет привязать к своим делам…

Костя двинул к столику кожаное кресло. Оно выглядело массивным, но было легким и катилось от одного толчка. Костя с ногами, не снимая бежевых (под цвет костюмчика) кроссовок, «на ходу» прыгнул в кресло, сел на пухлый подлокотник, подъехал к игрокам совсем близко. Отец покосился и ничего не сказал. Видимо, решил быть в глазах гостя добродушным папашей, который снисходительно смотрит на мелкие вольности своего отпрыска.

— Ты зачем меня искал? — спросил Костя, разглядывая фигуры, вырезанные из моржового клыка.

— Я не искал, а интересовался: где ты гуляешь?

— Я гулял с девочкой, — светским тоном разъяснил Костя. — Угощал ее мороженым и обсуждал разные вопросы.

— Если не секрет, какие? — рассеянно сказал Андрей Андреевич, двигая пешку.

— Не секрет… Правда, что ты хочешь больницу скорой помощи превратить в отель?

Несколько секунд висело абсолютное молчание. Рытвин-старший двинул пешку еще раз и наконец отреагировал:

— Тебе не кажется, радость моя, что это совершенно не твое дело?

— Не-а, не кажется. Они там в ожоговом центре вытаскивали меня из шока и возились со мной, пока ты не переправил меня в клинику Гаевского.

— Вовремя переправил. В той больнице даже простых бинтов не хватало…

— Вот и подбросил бы им денег на бинты, а не выгонял их.

— Да тебе-то что? — сказал отец уже с ноткой нетерпения.

— Там работает отец моих друзей.

Это было наглое вранье — он ведь даже в глаза не видел детей хирурга Горватова. Но какая разница? И вдруг такое сообщение как-то повлияет на «папочку»?

Конечно, не повлияло.