В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

И говорил не раз: «Если вам придется иметь с ними дело (не приведи Господь, конечно), обратите внимание: у них ненастоящие глаза. Будто из фаянса. Лица при разговоре вроде бы меняются, мимика на них присутствует, а глаза… они не живут». Я понимал, сколько отчиму пришлось пережить, и жалел его. Всю жизнь жалел. И только одного не мог простить никогда: зачем он убил мою кошку…

Командир с «кубиками» в петлицах шагнул к столу, стал навытяжку, рука у козырька:

— Товарищ майор, разрешите доложить. Взят на улице при…

— Короче, — сказал Помпей.

— Документы не в порядке, товарищ майор.

— Обыскали?

— Никак нет, не успели.

— Обыскать.

Меня обшарили — умело, быстро, тщательно. Положили перед тройкой бумажник, платок, удостоверение, расческу.

— Ваше имя, — потребовал Помпей.

Я собрал остатки дерзости. Подбородком показал на удостоверение:

— Там написано.

Помпей прочитал. Сказал без удивления:

— Вы считаете, мы должны верить этому бреду? Здесь даже дата какая-то идиотская.

— Правильная дата, — сказал я.

Помпей посмотрел мне в лицо. Снова без выражения, но дольше, чем прежде. Завхоз и Задница смотрели так же. У Помпея чуть шевельнулся подбородок, словно тот подавил зевок. Я подумал, что все трое, наверно, давно не спали. Днем и ночью работают…

Помпей спросил бесцветно:

— Вы что же, хотите сказать, что вы человек из будущего? Как «фосфорическая женщина» у Маяковского?

Ишь ты, образованный субъект.

Мне стало все равно. Происходившее ушло за рамки реальности. Настоящим было лишь одно — Ерошка и Еська. И необходимость найти их. Скорей бы все это кончилось. Я ответил Помпею:

— Не думаю, что я из будущего. Скорее вы — тени из прошлого.

— Вы очень быстро убедитесь, что мы не тени, — опять же без удивления возразил он. — Девять граммов свинца в затылке вещь вполне материальная. Их я вам гарантирую…

Задница при этих словах мешковато завозился и выложил перед собой на красный ситец черный револьвер. Системы «наган».

И сразу у меня натянулись все жилки. Если стоявшего рядом конвоира — пяткой в нужное место, наган со стола — в ладонь и тут же — кувырком к двери! Часовой не посмеет палить в людном месте…

Задница глянул и быстро убрал наган.

Завхоз двинул по ситцу к Помпею одну из моих бумажек.

— Товарищ майор, вот… — Это был календарный листок с корабликом.

И сразу все стало ясно. И этим троим, и мне. Бумага с готическими буквами, явно немецкая. Разве могла она оказаться в кармане у кого-то из «наших»?

Теперь хоть бейся лбом о стол, хоть рубашку рви на груди, хоть зайдись в отчаянных криках с попытками объяснений…

— А я-то сперва подумал: дезертир, — сказал Задница.