В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Но она приоткрыла дверь:

— Месье Пьер, вас к экрану…

Я вскочил, чуть не развалив антикварный диван.

Вызывал меня отец Венедикт.

— Пит… Ты давай-ка ко мне. Сейчас… Есть кое-что…

— Что?

— Ну приходи. Есть… Только двигайся с оглядкой. Сам понимаешь…

Я понимал. Те двое наверняка уже очухались, а один-то из них тогда видел меня. И возможно, запомнил. Странно, что я не подумал об этом раньше, когда болтался по городу… Да и Полоз мог уже обо мне пронюхать. В гостинице-то я не скрывал свое имя."

"Я пешком дошел до улицы Кочегаров — не очень оживленной, но и не безлюдной. Остановил фаэтон-автомат. Вышел из машины за два квартала до кладбища и опять двинулся пешком. Поглядывал, не идет ли кто следом. Были густые августовские сумерки, а на кладбище — полная тьма. Тревожно трещал ночной кузнечик. Я шел, почти ничего не видя перед собой, — на ощупь, по памяти. И наконец разглядел среди веток неяркое желтое окно.

Железный пол

1По правде говоря, я надеялся на чудо. Несмело, но надеялся. Вдруг Петька нашелся, а отец Венедикт не стал мне говорить заранее, чтобы я от радости не потерял голову.

Но чуда не случилось. Священник и Сивка ждали меня вдвоем. Отец Венедикт впустил меня в дом, а Сивка с ногами сидел на кровати — отмытый, переодетый, почти неузнаваемый. Я мельком отметил это, когда с угасающей надеждой обшаривал глазами комнату.

Светила желтоватая лампа.

Перехватив мой погрустневший взгляд, отец Венедикт кашлянул и сказал:

— Такое дело… Боюсь говорить с полной твердостью, но, по-моему, этот Сивка-Бурка знает вашего Петушка…

— Да?! Сивка, правда?! — Я сел, почти упал рядом с ним на кровать, едва не раздавив ее.

Сивка деликатно подвинулся. От него пахло шампунем и новой одеждой. Вымытые волосы оказались бронзового цвета — жесткие спутанные кольца.

— Что ты знаешь, Сивка?

Он ответил солидно — видимо, чуял важность момента:

— Знаю того, о ком речь. Вашего Петьку.

— Где он?!

— На Пристаня́х, где же еще. Завтра пойдем, сами увидите.

— А если сейчас?!

— Рискованно в темноте-то, — охладил мой пыл отец Венедикт. — Да и нога у него еще побаливает.

Я устыдился и опомнился.

— Сивка, а ты уверен, что это он?

Тот сказал тоном начитанного мальчика из хорошей семьи:

— Посудите сами. Во-первых, он — Петька. Во-вторых, из Византийска…

«Мало ли Петек из Византийска», — подумал я с боязнью, но и с растущей радостью.

— … А в-третьих, кот. Дядя Венедикт… ой, отец Венедикт говорил, что у вашего Петьки был кот. И у этого… Его еще дразнят: «Пит — с котом спит». Ну, не зловредно дразнят, а так, шутя. Потому что кот хороший. И Петька тоже…

«Неужели он притащил с собой Кыса?… А что! Ведь, кроме кота, никого у него не осталось…»

— Серый кот-то?

— Серый.