В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Вдоль другой стены, близко от нее, шел дощатый забор, такой же древний, как колесо.

Узкий двор глухо зарос всякими сорняками, из которых торчали два кривых каменных вазона и какое-то чугунное сооружение, похожее на фабричный пресс.

Заброшенность и тишина очень пришлись мне по душе. Хозяйка тоже. Она уже знала о моем приходе, встретила приветливо:

— Весьма рада, сударь. Я уступлю вам комнату моего мужа, царство ему небесное. Там вам будет удобно, я полагаю…

Худая, старая, она похожа была на Эльзу Оттовну, только с более манерным поведением.

Впрочем, эта старомодная (порой слегка карикатурная) манерность ничуть не раздражала. Была она безобидная и даже милая.

Комната оказалась такая, что я озирался минут пять. Даже в детские годы она удивила бы меня стариной, а в нынешнее время… ну, сплошной антиквариат.

Была тут картина в бронзовой раме с завитками (на полотне — смутные полуголые фигуры в античных шлемах). Тяжело ходил маятник стоячих, с меня ростом, часов. За стеклами резных шкафов виднелась черная и рыжая кожа могучих книжных корешков. Письменный стол украшали узорчатые латунные накладки. На столе теснились фарфоровые и бронзовые статуэтки, а над ними возвышалась астрономическая сфера из медных обручей и медный же звездный глобус.

— Муж был большой любитель старины, — пояснила хозяйка. — Он преподавал географию в здешнем лицее, а потом заведовал отделом краеведческого музея.

Далее она сообщила, что ее зовут Эдда Андриановна.

— А вас, если позволите, я буду звать месье Пьер. Вы мне очень напоминаете Пьера Безухова из романа графа Толстого. Вы слышали о такой книге?

Я любезно разъяснил, что не только слышал о «Войне и мире», но и неоднократно читал это выдающееся произведение. И тем еще больше расположил к себе милейшую Эдду Андриановну.

— Если у вас, месье Пьер, возникнет необходимость с кем-то поговорить по связи, милости прошу ко мне в комнату. У меня неплохой «Орион» со стереоэкраном новой серии.

С полчаса я лежал на диване, вспоминая все, что было, и «раскладывая по полочкам». Потом опять резко подкатила тоска. И страх за Петьку. Я вскочил, набросил куртку, проверил ПП. И вышел на улицу.

Бродил по городу, вздрагивал, когда видел похожих на Петьку мальчишек. Понимал, что шансов на встречу почти нет, но все же это было дело, поиск, надежда…

Когда завечерело, я вдруг сильно устал и вернулся к себе, в Усадебный переулок. Опять лег. Кружилась голова. Вспомнил, что ничего сегодня не ел. Однако отказался, когда Эдда Андриановна сладким голосом через дверь пригласила меня к чаю. Сказал, что очень утомился и хочу уснуть.

— Ну, не смею быть назойливой…

Однако через минуту я услышал опять:

— Месье Пьер! Месье Пье-ер!..

Ох, пропади ты пропадом!..