В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

 — Что мы знаем о межпространственном вакууме?…

И я вспомнил похожие слова Конуса.

Бедняга Конус… Бедняги Дон и Рухадзе… Коля и Владик… А может, им даже легче, чем Юджину, мне, Мите Горскому. И Виктору…

— Горский вместе с Юджином? — спросил я его.

— Да. Все там, кроме меня… Я, по правде говоря, решил, что всё, крышка этому делу. А они пытаются еще что-то спасти. Хотя бы теоретическую часть, сохранить схемы для будущего. Кое-что восстанавливают… Для нового Конуса. Но его теперь не построить и через полсотни лет.

— Ну почему же…

— Правительство прекратило выплаты и законсервировало Базу.

— А там, в Антарктиде?

— Там автономные лаборатории Международного общества межпространственных проблем. Дали ребятам участок. Но мощности-то мизерные…

— Виктор, можно отсюда связаться с ними?

— С ними сейчас ниоткуда нельзя связаться. Они под землей, там темпоральная автономия и магнитная блокада — для отладки микромодели Конуса. Следующий сеанс связи только через две недели… И если даже прилетишь к ним, вниз все равно не пустят: режим… Пит, а Карину-то видел?

— Видел…

— Ну… и что?

— А что — что? И в этом ли сейчас дело…

Он вздохнул, будто виноват был.

Я поднялся.

— Поеду в лагерь, к Петьке. Боюсь я за него почему-то.

3Фаэтон-автомат, узнав, куда мне надо, развязно сообщил:

— Недешево обойдется. Две сотни километров.

— Поехали… — Мне не хотелось ни на поезд, ни на вертолет. Тяжело было видеть людей. А на этой неторопливой машине к вечеру как раз успею на мыс Три паруса, в лагерь «Зюйд-вест».

И успел.

Ребята уже вернулись из похода. Смуглые, веселые. Многие так похожи были на Петьку, что я вздрагивал.

Но Петьки не было.

Он вообще не приезжал в лагерь.

Пожилая директорша сказала беспомощно:

— Он ведь ушел от нас в начале июня. Совсем. Забрал своего кота и ушел. Ничего не сказал. Лишь через три дня позвонил издалека, из Старотополя: «Не волнуйтесь за меня, я останусь здесь». — «Как — останешься? — говорю. — Где, с кем?» А он отключил связь… Конечно, мы направили запрос в Старотопольское бюро по охране детства, в полицию. Оттуда сообщили, что сигнал принят, ведется розыск. А потом — ни звука. Оно и понятно — чужое государство…"

"Я вылетел в Старотополь в тот же вечер, был на месте ночью.

Утром позвонил в фирму «Барьер», Турунову. Изложил все, как есть. Даже не скрыл на сей раз, кто я такой на самом деле. Турунов был здесь единственный человек, на которого я мог хоть как-то положиться.

Но, кажется, надеялся я зря. Ефрем Георгиевич повздыхал и неуверенно обещал навести справки. Потом посоветовал:

— Вы все-таки обратитесь в Бюро по охране детства. Там должны регистрировать всех беспризорных…

Я не стал звонить, узнал адрес бюро и поехал туда. Потому что пока ты в пути, есть надежда.