В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Товар, который между де­лом, прямо из воздуха сотворил похожий на юркого чибисенка мальчишка.

Куртка, судя по всему, была импортная. И этот птенец, ныряя в бочку то с одной, то с другой стороны, мог, види­мо, понаделать таких курток и всякого другого товара ви­димо-невидимо! Без всяких затрат! Играючи! О-о-о, как сладко заныло сердце Степана Степаныча, как застучало потом! Какие мысли взвихрились в его голове, какие рас­пахнулись перед ним светлые горизонты!

Вмиг он позабыл все обиды на этих мальчишек! Вмиг простил все свои прежние страхи и отбросил подозрения. Он любил теперь обитателей чердака всей душой!

Лишь бы только договориться с ними! Лишь бы убедить, что совместное предприятие принесёт им всем небывалый успех и процветание! Они производят – он продаёт!

Он убедит! Они же славные дети, разумные дети, не враги своему счастью. Надо только спешить, чтобы кто-ни­будь его, Степана Степаныча, не опередил!

Первым, кого Лошаткин увидел на улице, был рэкетир Пека Тонколук. Но и к нему Степан Степаныч испытывал сейчас самые нежные чувства. Тем более что нынешний Пека ничуть не походил на злодея.

Пека шёл на занятия к профессору Телеге. Уже прошли те дни, когда занятия эти казались Пеке подневольным делом. С многомудрым “Аликом” и с самим Егором Никола­евичем Пека сделался приятелем. Упражнения со словами оказались увлекательнейшим делом, и тайны русского языка Пека открывал для себя, словно смотрел многосерийный мультик с приключениями, пиратами и кладами. Каждый день он шёл теперь к профессору как на праздник. И вы­глядел поэтому соответственно (благодаря тёте Золе, разу­меется). Волосы его были расчесаны, уши сияли розовой чистотой, а на отмытых коленках и на носу горели солнеч­ные зайчики. Сиял и отложной белый воротничок – особая забота тётушки.

Короче говоря, если это и был юный рэкетир, то явно перевоспитавшийся. И Степан Степаныч окликнул его с са­мой дружелюбной улыбкою:

– Мальчик! Эй, мальчик!.. Можно тебя на минуточку?!

Пека, разумеется, узнал коммерсанта Лошаткина. Од­нако ни робости, ни смущения не проявил. Остановился и сказал:

– Чего надо?

– Надо, надо, мальчик! Очень надо! Поговорить! По-хорошему, по-ласковому! Как договоримся, всем нам будет сплошное удовольствие. Хе-хе… Ты не бойся…

Пека движением плеч и оттопыренной губы изобразил презрение: с какой стати он должен бояться? С тем пись­мом дело прошлое, а у Лошаткина совесть всё равно нечи­ста, пускай он и вздрагивает.

– Мы, мальчик, давай-ка сядем. А? Посидим, побесе­дуем по-разумному. Хе-хе… А потом и с дружками твоими всё обсудим, как дело требует…

Пеке стало любопытно. И малость беспокойно: что этот жулик надумал? Со снисходительным видом сел Пека на лавочку у ближних ворот. Пожалуйста, мол, поговорим, ежели вам так приспичило.