В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Потом Матвей неловко утешил:

– Это ведь ещё не скоро. Через полтора месяца, даже больше…

– Я знаю. Но всё равно…

Глава девятая

Космос и морковка

Сеня не ошибся. Маркони в самом деле стоял на углу и ждал Глорию. И дождался. Но свидание получилось та­ким коротким, что ребята просто не успели.

…Глория жила на Лесной, в середине ближнего кварта­ла. И Маркони прекрасно знал, когда она выходит из дома, чтобы отправиться к своей подруге Анастасии. Вдвоём они готовились поступать в театральное училище. Раньше Мар­кони не решался поджидать Глорию на улице, но сейчас любовная тоска взяла верх над робостью, да к тому же был и повод: Маркони узнал, что на днях даме его сердца ис­полняется семнадцать лет.

С букетиком васильков, купленным у торговки на ав­тобусной стоянке, и с замиранием в душе Маркони ждал. И вот Глория появилась. Но только не из калитки, а из-за угла. Что-то изменилось в её распорядке. Она шла не от дома, а домой – видимо, с рынка. Помахивала сумкой, из которой торчали хвосты зелёного лука и морковная ботва. Но даже с этой базарной сумкой и в домашнем клетчатом платьице Глория была прекрасна, как фея. Маркони часто задышал, суетливо поправил очки, зажмурился и шагнул навстречу с тем же чувством, с каким шагают с парашют­ной вышки.

Потом он открыл глаза.

Глория стояла перед ним и светилась.

– Здравствуй, Глория, – сказал Маркони, удивляясь писклявости своего голоса.

– Маркошечка-а! – радостно протянула она. – Какой ты весь элегантный! Ты куда собрался?

Зная, какие сейчас у него красные, полупрозрачные на солнце уши, Маркони выговорил с отчаянием:

– У тебя скоро день рождения… и… вот… – Он дере­вянным движением сунул ей букетик.

– Ах, какая прелесть! Спасибо, моё золотце!

Глория ухватила васильки, крутнула их перед носом и затолкала в сумку, словно пучок укропа. А оттуда выдер­нула красивую алую морковку с ботвой.

– Это тебе! За цветочки! Будь здоров, ненаглядный! – Наманикюренными пальцами взъерошила она Марконину шевелюру и стук-стук-стук босоножками по асфальту. Не оглянулась.

Маркони постоял с видом студента, провалившегося на экзамене. Потом зашагал куда глаза глядят. Рухнули все его надежды. Она не только не сказала “приходи ко мне на день рожденья” (а Маркони так мечтал об этом), но да­же не взглянула всерьёз. Жизнь после этого не имела уже никакой цены. И на белом свете Маркони удерживала по­следняя ниточка: чувство долга. Надо было всё-таки до­вести до ума этот проклятый аппарат и отправить Антона на его Ллиму-зину, будь она неладна. Чтобы потом, вспо­миная о Маркони, друзья не смогли ни в чём упрекнуть его…

Маркони тряхнул головой и побрел на пустырь.