В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Про туристов, за­блудившихся в комнате среди фикусов; про луну, которая загляделась на своё отражение и упала в лужу; про таин­ственные маяки, которые не приближаются, сколько к ним ни плыви; про мальчишку-ветра, который влюбился в дев­чонку и унёс её пёстрый зонтик, а она не поняла и плака­ла… Впрочем, здесь эту песенку Матвей не пел, чтобы не напоминать Маркони о любви.

Зато дружными голосами пели про Антошкину планету. Матвей уже придумал эту песню до конца:

Ллиму-зина-зина-зина —

Непонятная загадка.

Дайте, дайте мне резину,

Чтобы сделал я рогатку

(Словно два торчащих пальца).

И меня рогаткой этой

Вы пульните, будто крошку.

Полечу я на планету,

Где живёт наш друг Антошка

(С ипу-ннани, с ипу-ддули).

Полечу по биссектрисе,

Лихо дрыгая ногою,

Превращуся в каплю-бисер,

Стану радугой-дугою.

(Это пре-у-ве-ли-ченье!)

Там меня Антошка встретит

И покажет всю планету.

Хорошо нам жить на свете,

Если расстояний нету

(В межпространственных каналах)…

Песенка была вроде бы весёлая, но все вспоминали Ан­тошку и призадумывались: где он там ездит-плавает? Как ему там с профессором? Не забыл ли друзей с улицы Гончарной? Но это была не главная грусть. За ней пряталась другая, посерьёзнее. Потому что из этой-то поездки Кап, конечно, вернётся. Но ведь потом – улетит насовсем… Эх ты, батюшка-космос, зачем ты такой большой?

Но, хотя и подкрадывалась порой печаль, всё равно бы­ло хорошо у костра. Пощёлкивал огонь, мурлыкал Потап, тихонько дышали рядом друзья-приятели. Уютно пахло тёплой травой и совсем не пахло химкомбинатом. И супер-кулексы, испуганные заклинанием с “гипотенузой”, близко не подлетали. Возникали на фоне закатного неба, но к ко­стру не совались.

И не было никого посторонних и любопытных. Не ша­стали даже бродячие коты, которые дурным поведением могли подать нехороший пример Потапу…

Только появлялся дважды участковый милиционер Ку­тузов. Он слегка портил настроение.

Первый раз младший лейтенант бесшумно, как настоя­щий работник розыска, возник из-за репейников, сказал “здравия желаю”, взял под козырек и поинтересовался, по­чему здесь нарушают.

– А чего это мы такое нарушаем, Константин Артёмыч? – не испугался Пим-Копытыч.

– Разведение костра в неположенном месте…

– Отчего в “неположенном”? На огородах мусор жгут? Жгут! А здесь почему же лишнего сору не поубавить? Жи­лых построек поблизости в наличии не наблюдается…

– Опять же дети, – не сдавался Кутузкин. – А если будет какое озорство? И к тому же тем, кто до шестнадца­ти лет, после двадцати трёх часов находиться на улице без взрослых не положено…

Вся компания бурно возмутилась: до двадцати трёх ещё целый час!

– А кроме того и я с ними, – заметил Пим-Копы­тыч.