Глазастая, ушастая беда

 – А чей? У папы была любовница, это она меня родила?

– Нет, – ответила Розалия, – пожалуйста, выслушай меня, а уж потом решай, как поступишь.

Госпожа Шлаг рассказала Юре, что они с Давидом Моисеевичем очень хотели детей, но жена никак не могла забеременеть. А потом Давид пришел к ней с предложением:

– Розочка, мы можем получить прекрасного мальчика, ему четыре годика. Мотя Зильберштейн работает помощником у академика Константина Митова. Его лаборатория сейчас проводит испытания новых методов для улучшения мозговой деятельности детей с умственной неполноценностью.

– Испытания! – всплеснула руками Розалия. – Да еще на малышах! Неужели нашлась мать, которая согласилась предоставить свое дитя для опытов?

– Розочка, – стал вводить жену в детали Давид, – некоторые люди всех своих младенцев охотно продадут. Но Митов покупает сирот.

– Покупает? – ужаснулась жена. – За деньги?

– Уж не за кожуру апельсинов, – хмыкнул муж. – Объясняю суть. Порой на свет появляются дети с патологией. Они страдают потерей речи, не ходят, им никогда не научиться грамоте. Прости, дорогая, за некорректное сравнение, но они как живые покойники. Некоторые матери, узнав, кто у них родился, оставляют чадо в роддоме, потом оно попадает в особый интернат. Среди отказников есть перспективные малыши. Если им уделить должное внимание, пригласить опытных врачей, учителей, массажистов и еще тьму специалистов, ребенка можно поставить на ноги, социализировать, но это требует больших сил и денег. У приюта ни того ни другого нет. Поэтому те, кто мог бы вести более или менее нормальную жизнь, просто лежат в кроватках. Как правило, такие дети не доживают до семи-восьми лет. Митов отбирает двоих-троих из тех, кого можно реабилитировать, и… Понятия не имею, что он делает, не все его подопечные выживают, но кое-кто не умирает. Мотя объяснил, что примерно через год они выглядят и ведут себя так, словно появились на свет здоровыми. Метод Митова официально не разрешен, он пока находится в стадии эксперимента. Детей Константин Алексеевич, как я уже говорил, берет в специнтернате, но он не имеет законного права взять воспитанника, поработать с ним и вернуть, пусть даже и вполне нормальным. Поэтому ребенка оформляют как умершего. А Митов, получив нужный результат, более не нуждается в подопечном.

– Матерь божья! – ахнула Розалия.

– У крошек ужасные диагнозы, их смерть никого не удивляет, – вздохнул Давид Моисеевич, – прости, дорогая, я не владею всеми подробностями. Знаю только общую схему. Наверное, заведующая интернатом делится с теми, кто выписывает справки о смерти.

– А что происходит с ребятками, которые уже не нужны Митову? – дрожащим голосом осведомилась Розалия.