Глазастая, ушастая беда

Как правило, он появляется в начале вечера, всем улыбается, раздает дамам комплименты, мужчинам рукопожатия, фланирует минут двадцать среди гостей, а потом испаряется. Хозяин дома сделал свое дело, всех поприветствовал, хозяин может уйти. Как-то раз мы с ним стояли вместе с Кокой, Макой и еще с кем-то, вели светскую беседу об искусстве, дамы активно обсуждали, являлся ли Моцарт геем или слухи о его нетрадиционной ориентации просто сплетни. Внезапно у нас с отчимом почти одновременно ожили мобильные.

– О! – воскликнул Владимир. – Непредвиденный поворот. Сейчас приеду.

– Так, так, – протянул я. – А полицию вызывали? Уже мчусь.

– Только не говорите, что едете на работу, – возмутилась Кока.

Владимир пожал плечами.

– Бизнес непредсказуем!

– Клиент попал в трудную ситуацию, – объяснил я.

Мы с отчимом слаженно ретировались с вечеринки и оказались во дворе.

– Я плачу мужику, который звонит мне в определенный час и вешает трубку, услышав, что ему ответили, – подмигнул мне Володя, – я не могу находиться в обществе Зюки, Коки, Люки и прочих более получаса.

– А мне звонит Борис, – признался я, – всегда стараюсь удрать с суаре побыстрее.

Но сегодня применить этот трюк – быстро улепетнуть – не удастся. Мы будем сидеть в зале, придется выключить телефоны.

– Три часа в опере, – простонал Владимир, – в окружении заклятых подруг жены я не выдержу.

– Уходи, – посоветовал я.

– Николетта обидится, – вздохнул отчим.

– Я останусь, прикрою тебя, – пообещал я.

– Спасибо, Ваня, за великодушное предложение, – сказал Владимир. – Но как удрать-то?

Меня осенило.

– Я знаю способ. Тут наверняка есть буфет. Вам очень дорог пиджак, который вы сегодня надели?

– Да нет, – удивился Володя.

– А рубашка? – допытывался я.

– Она отнюдь не сакральная, – ответил отчим.

– Выбирайте, что вам меньше жалко: сорочку или сюртук? – спросил я, входя в буфет. – О! Тут варят кофе! Прекрасно.

– Ваня, остановись, – попросил отчим, видя, что я направился к барной стойке. Но я уже заказал тройную порцию холодного кофе и, вернувшись к столику, за которым устроился Володя, спросил:

– Так как? Рубашка? Пиджак? Что вам дороже?

– Я равнодушен к одежде, – признался Володя.

– Вот и хорошо, – обрадовался я, выливая кофе на грудь отчиму, – и на пиджак немного попало, и рубашке конец!

Он открыл рот, потом закрыл.

– Вот вы где! – закричала Николетта, – ушли, не сказав куда! Уже в зал приглашают! Владимир!

– Да, дорогая? – ответил отчим.

– На кого ты похож! – пришла в негодование маменька.

– Вроде с утра в зеркале выглядел нормально, – ответил супруг.

– Ужас! – взвизгнула Николетта. – Что с твоим костюмом?

– Прости, это моя вина, – включился я в беседу, – случайно облил Володю кофе.