Глаза дракона

Я сейчас объясню, в чем дело, но сначала я должен сказать кое-что по поводу волшебства.

В историях о волшебстве фигурируют обычно три вещи, которые, якобы, умеет делать любой второразрядный чародей. Это превращение свинца в золото, изменение облика и делание себя невидимым. Настоящее волшебство — нелегкая штука, а если вы другого мнения, попробуйте как-нибудь заставить исчезнуть вашу любимую тетушку, когда она приедет к вам погостить на недельку. Делать чудеса трудно, даже злые, хотя их легче делать, чем добрые.

Превратить свинец в золото можно, если знать нужные слова, но изменение облика и невидимость невозможны… если понимать эти слова в их подлинном смысле.

Иногда Флегг слышал истории о принцах, которые спасались от орд злодеев, сделав себя невидимыми, или о прекрасных принцессах (в сказках принцессы всегда прекрасны, хотя опыт Флегга говорил, что в большинстве случаев принцессы, продукт долгой цепи родственных браков, страшны как смертный грех и глупы как колода) превращали огромных людоедов в мух и легко их прихлопывали. Принцессы в сказках хорошо били мух, но Флегг сомневался, что реальные принцессы смогут прихлопнуть даже декабрьскую сонную муху. Да, в сказках все было просто.

На самом деле Флегг никогда такого не видел. Он знавал великого андуанского волшебника, который верил, что можно изменить облик, но шесть месяцев медитации и почти неделя чтения заклинаний привели лишь к тому, что он отрастил себе нос в девять футов и сошел с ума. Флегг усмехнулся, вспомнив, что на этом носу росли желтые кривые ногти. Пусть великий волшебник, но он, был дураком.

Невидимость казалась Флеггу столь же маловероятной. Можно было только сделать себя тусклым.

Да, тусклый — лучшее слово для этого, хотя иногда говорят «призрачный», «скрытый», «неявный». Невидимым он стать не мог, но, прочитав ряд заклинаний, он мог сделаться тусклым. Когда он в таком состоянии шел по коридору, и навстречу ему попадался слуга, глаза слуги внезапно устремлялись под ноги или на потолок. Если он входил в зал, разговор смолкал, и люди начинали встревоженно озираться. Свечи и факелы чадили и гасли. Но тот, кто хорошо знал человека, мог увидеть его и в тусклом состоянии, так что это не была невидимость.

В тот вечер, когда Флегг принес Роланду отравленное вино, он сделал себя тусклым. Он не думал, что его кто-нибудь увидит. Было около девяти, а замок при старом и больном короле ложился спать рано. «Когда королем будет Томас, — подумал Флегг, осторожно неся бокал по коридорам, — тут каждый вечер будут пиры. Он унаследовал любовь отца к пьянству, хотя больше любит вино, чем пиво и мед.