Фейсконтроль на главную роль

Покосившаяся дверь, ведущая внутрь пятистенки, резко распахнулась, на террасу выбежала вульгарно размалеванная девица в супер-мини юбке, обтягивающей майке и белых лаковых сапогах-ботфортах на спицеобразных каблуках. Звякая дешевыми браслетами, безостановочно матерясь и распространяя запах псевдофранцузской парфюмерии, красотка схватила табуретку и с размаху швырнула ее в окно. Жалобно дзынькнув, стекло рассыпалось на мелкие осколки.

– Что ж ты творишь, иродова дочь? – запричитала Матренкина, выходя следом.

– Это только начало! – азартно пообещала девушка. – Вернусь и подожгу тебя, суку, будешь со своим батюшкой в навозной куче спать. Там тепло, к вони привыкнешь!

Красавица смачно плюнула на пол и убежала.

– Нет, ты видела? – всплеснула руками Лариса. – И как с такой бороться?

– Надо участкового позвать, – предложила я. – Пусть составит протокол, имел место факт откровенного хулиганства.

Матренкина взяла стоявший в углу веник.

– Охо-хо, грехи мои тяжкие… На внучку жаловаться не пристало, сама ее накажу. Еще понадобится ей бабушка, прибежит денег просить!

– Это ваша внучка? – поразилась я.

– Наташка, – кивнула старуха. – Без отца росла, ремня не пробовала.

– За что же она так на вас обозлилась? – продолжала недоумевать я.

Лариса неожиданно рассмеялась и села на табурет.

– Приехала погостить, да не одна, с женихом на мотоцилке. Кабан страшный! Волосы до плеч, бородища лопатой, весь в железных перстнях, на шее крест висит огромадный, сам в черном. И курит, и пьет, и за девками ухлестывает. В Киряевке молодых нет, зато в Лаптевке и Уськине полным набором малина. И что же Павлуха придумал? Вечером Наташке стакан выпивки нальет – пей, невеста, до дна за наше будущее семейное счастье! Натка хлобысь и на бок. Спит, сопит, а будущий муж через окошко на мотоцикл и гульбанить!

– Мда, – крякнула я, – некрасиво."

"– Я бы в их жизнь не полезла, – вздохнула Матренкина, – но слух побежал нехороший, про отца Иоанна. Он святой человек! Матушка у него приболела, в больнице лежит, так он к жене каждый вечер ездит. А у батюшки мотоцикл, борода, и он тоже в темное одевается. И начал народ шуметь, мол, матушка в клинике, а муж ее по девкам шастает. Видят же: мотоцикл несется, рулит им мужчина с волосами, крест на груди, борода по ветру, сзади прошмандовка сидит. Кроме отца Иоанна у нас тут таких нет, а про Павла Наташкиного никому не ведомо. И ведь я антихриста по-человечески попросила: «Либо уезжай восвояси, либо не буянь, священнику репутацию замазываешь». А он конем заржал и свое продолжать. Пришлось с ним разобраться.

– Вы наказали байкера? – усмехнулась я. – Поставили в угол?

Матренкина склонила голову к плечу.

– Бороду ему отрезала. Павел с торжища пришел и к Наташке под бок дрыхнуть завалился.