Фейсконтроль на главную роль

Я ей правду выложила, и Лариса мне совет дала: не ходи, грит, Валька, на болото, иначе утащит тебя дух под воду, молитвы читай, постись, святой воды попей – и отпустит. Но только я ничего, кроме «Отче наш», не знаю, да и то не твердо слова произношу. Постеснялась бабке правду сказать, а Лариса по вере твердая, сразу про крест спросила, ношу али нет. Я ей крест показала, а про то, что слов не знаю, промолчала. Вдруг бабка помогать откажется?

– Вот почему ты за Матренкиной кинулась, когда женщина в розовом вошла в дом Лаврентьевых, – осенило меня.

Валя перекрестилась.

– Ага. Эрик Скавронскую из ада вытащил и про тайник узнал, а Софья около него теперь держится, ждет когда из профессора дух улетит.

Я решила вернуть обезумевшую поломойку к реальности:

– Какой смысл ведьме давать противоядие Нине?

– Не надо искать смысл в колдуньиных поступках, – филином заухала Валя. – Смерть по Киряевке ходит, летает над селом! За последнее время четверо на тот свет уехало: Анна Воронова, Фекла Хвостова, Анфиса Пузырева и Антонина Верещагина. Раз – и померли! Без колдуньи не обошлось, она ихнюю кровь высосала, а потом к Лаврентьевым пришла. Нине-то че она поднесла? Эрик про лекарство талдыкал, да только в пузырьке яд оказался. Страшный! Дьявольский!

Я потрясла головой.

– И сколько лет было умершим женщинам?

– За восемьдесят, – охотно ответила Валя.

– Думаю, смерть их приключилась от старости.

– Нет, это ведьма бушует, – не сдалась Валя. – Матренкина-то в магазине вдруг сказала: «Осторожно, люди! Вон старухи на тот свет ушли. Не приближайтесь к холму, там местность проклятая. Не рвите траву! Из источника не пейте!»

Я встала.

– Где живет Матренкина?

– Выйдешь из ворот, бери левей, последний дом за колодцем, ставни у него бордовые, – словоохотливо пояснила Валентина.

Изба Матренкиной стояла незапертой.

– Есть тут кто? – закричала я, входя на небольшую терраску, заставленную разнокалиберной мебелью. Ничего примечательного в интерьере не было – пара табуреток, стул, стол и диван, на котором горой валялись глянцевые женские журналы и издания по садоводству.

– Сука! – заорали из дома. – Кто тебя просил? Ты мне жизнь поломала!

– Ничего, – подключился к визгу громкий, но спокойный голос, – он уехал и ладно, невелика потеря.

– Я его люблю!

– Другой встретится.

– Сволочь! Хочу жить с Павлухой!

– Ну и на здоровье.

– А ты моего жениха изуродовала, гадина!

– Сейчас по губам получишь, не ругайся под иконами.

– Тьфу, тьфу, вот твоим доскам, чтоб они сгорели!

Я невольно попятилась в сторону продавленного и потертого черного кожаного дивана, новинки мебельной промышленности тридцатых годов прошлого века. Это было весьма кстати.