Главная партия для третьей скрипки

Большими буквами: «В КОТОРОМ ЧАСУ — ТОЧНО! — НАЧАЛСЯ ПОЖАР?»

Да о чем он? О чем они все? Разве имеет это теперь хоть какое-нибудь значение?

Арина изо всех сил рванула окно — ей нужен был свежий воздух. Увы, оказалось задраено наглухо. Телефон снова звонил, его писк вонзался в мозг хуже бензопилы.

Она отперла дверь, пулей промчалась по грязному ковру сонного коридора. Открыла дверь в тамбур, с наслаждением вышвырнула мобильник в щель между металлическими пластинами пола. Аппарат мгновенно исчез. Арина долго стояла между вагонами, с наслаждением вдыхала запахи мороза и угля.

В четыре утра из штабного вагона вышли двое полицейских. Они терпеливо пытались добиться у босой растрепанной девушки: что у нее с лицом. Почему она рыдает. Как ее фамилия, куда едет.

Но Арина зажимала уши, чтобы не слышать вопросов. Сбрасывала одежду, когда ее пытались укутать. Вырывалась, не хотела уходить из промозглого тамбура. Прибежала проводница, забормотала растерянно:

— Это пассажирка из второго купе. Когда садилась, вроде нормальная была. Только наглая.

— Пьяная?

— Да нет вроде.

Один из полицейских принюхался, пробормотал:

— Да, не пахнет.

Второй достал телефон.

— И куда вы ее теперь? — с жадным любопытством спросила проводница.

— В психушку. А куда еще? — с сожалением вздохнул пожилой полицейский.

* * *Дальше была насквозь промерзшая «Скорая». Врачи. Уколы. Потом, очень мимолетно, в памяти мелькнула больница — от нее остался только немыслимой длины коридор и старшая медсестра в высоком крахмальном колпаке, словно у повара. Здесь Арину продержали день и ночь — на койке без матраса, с крошечной плоской подушкой. Она почти все время проспала. Изредка ее тормошили, задавали вопросы. Язык с трудом шевелился, пробовал отвечать — а дальше она опять валилась на бок и засыпала."

"К вечеру персонал проявил настойчивость. Поднял, облачил в валенки с ватником, двор, снова «Скорая». Окно закрашено, но сверху узкая щель. Сосны сменились многоэтажками. Арину совсем не интересовало, куда они едут. Сжалась в великоразмерном ватнике словно птенец, задремала. Очнулась в другом больничном парке. Тут приличнее. Дорожки расчищены, здание с колоннами. И палата на двоих — сантехника сверкает, жалюзи тактично скрывают решетки на окнах.

— Здесь круто! — представила заведение соседка по палате. — Есть тренажерка, зимний сад. Пойдем покажу!

Арина даже не взглянула в сторону говорившей. Еле дождалась медсестру с уколом — и облегченно провалилась в безмятежное забытье.

На следующее утро новые врачи устроили настоящий допрос. Арина честно отвечала: она бомж. Работала в отеле, но он сгорел. Любила человека, но он бросил. Адрес — в смысле, бывший адрес? В сумке должен быть паспорт. Звонить? Нет. Звонить я никому не хочу.