Главная партия для третьей скрипки

Беги, Арина, беги.

Глупость, глупость! Зачем ей отель? Наоборот, оставаться надо. Бороться за квартиру. С дядей Федей хотя бы поговорить.

Но чем больше бил ветер в лицо, чем яростнее ее останавливал — тем быстрее Арина шагала. Быстрее на Ленинградский вокзал. Билет на ближайший поезд до Питера. И обязательно где-нибудь еще выпить. Потому что иначе она просто не заснет. Будет рыдать всю дорогу.

* * *Девятичасовой поезд до Санкт-Петербурга большим спросом не пользовался. Кому охота приезжать в пять утра?

Арина оказалась одна в целом купе. Шустрая проводница попыталась было подселить ее к двум другим тетенькам, но девушка решительно отказалась. Пить алкоголь расхотелось. Слез тоже не было. Спать не ложилась. Смотрела, как мелькают за окнами Москва, Химки, ближние, дальние пригороды. В голове — ни идей, ни мыслей. Только рваные кусочки воспоминаний. Январь, холод, ледяной Крымский мост. Маленький мальчик, ее спаситель. Потом вдруг февральский лес. Замерзающий беспечный подросток. Их мимолетная — то ли дружба, то ли роман. А ведь из-за него — милого и несчастного — Арина квартиру потеряла. Хотя чего на парня пенять? Он ведь не силой в нее снадобья из дубовой коры впихивал. Сама решение приняла. Зато и награда тоже была. Любовь. Настоящая, как в сказке. Перед глазами замелькало роскошное тело Тимура, его безжалостные объятия, сладкие поцелуи. И пусть он предатель — все равно лучшими месяцами в ее жизни будут лихорадочные март и апрель.

Арина полностью потеряла счет времени. Очнулась в половине второго, когда уже проехали Бологое. Мобильный телефон вдруг пискнул — и мгновенно затих. Она схватила трубку. На определителе значилось: Кузя. Зачем она ему понадобилась в такое время?

Немедленно перезвонила — два, три, четыре гудка. Перепуганное «алло!» — и звонок сорвался. Кинулась набирать снова — нет сотовой сети. Бологое давно позади, темень, сплошные леса.

Разнервничалась. Выключила телефон. Включила. Один штришок. Набрала Кузю снова — недоступен. Теперь на ресепшен. Боялась, что снова не дозвонится, но неожиданно услышала очень близкие, четкие, громкие гудки. Однако никто не ответил. Хотя в отеле действовало железное правило: ночной портье должен отзываться немедленно.

В ярости швырнула телефон на пол. Арина, ты что делаешь?"

"К счастью, не разбился — только трещина на стекле. И звонок — из громкого превратился в еле слышный. Теперь Гена. Времени два часа ночи. Нажала на прием. Руки дрожат.

— Что, Гена, что?!

Хорошо, что на связи мужик, а не ранимый, трепетный Кузя.

Однако в Генином голосе громко дрожали всхлипы:

— Арина Николаевна! У нас пожар!

— Что? — ахнула она.

— П-проводку замкнуло! В-весь второй этаж полыхает!

Зажала телефон ухом. Вцепилась ногтями в лицо. Выдохнула:

— А люди?

— В-вывели.